…Вчера Тата вернулась домой сама не своя и молча положила передо мной чистый незапечатанный конверт.
– Прочти, – только и сказала она.
В конверте оказался споловиненный тетрадный листок с густо наклеенными буквами, вырезанными из печатных изданий. Может, из-за разнокалиберных прыгающих букв, может, потому, что это напоминало сюжет дрянного детектива, но я не сразу вчитался в смысл послания. А когда осознал, услышал, как всхлипнула Тата:
– Это никогда не кончится, – сквозь слезы сказала она.
– Где ты его взяла?..
– Незна-а-ю, ничего не знаю, – уже навзрыд заплакала Тата. – Когда я запирала кабинет,
– Почему ты подняла? Почему решила, что это тебе?
– А кому? Тоське-маникюрше? Или Наталье Федоровне? Кому еще? До них всех еще пять метров по коридору…
– Таточка, возьми себя в руки, тебе же нельзя… Завтра, если хочешь, поедем с утра в милицию.
– Никуда мы завтра не поедем. Я только что оттуда! – сказала она, перестав всхлипывать. И припечатала: – Бесполезно!
Я вновь взглянул на мерзкий листок, где горстью червей расползалось составленное кем-то послание:
Берегись – не – берегись, а час расплаты близок.
– Тата, брось! Это чья-то шутка… Тупая, мерзкая шутка!
– Ага, шутка! И грабитель тот шутка, и телефонные звонки по ночам – тоже шутка, – на крещендо выпалила она.Тата
