Стажер полностью

– В общем так, – сказал машинист тепловоза оглядывая меня с головы до ног, – Так и быть, ехать в кабине тепловоза разрешаю до следующей станции. Встань пока вон там, руками ничего не трогай. Все понял!

– Да, понял, Иван Севастьянович! – бодро ответил я.

Машинисту понравилось, что я его назвал по имени, отчеству.

– А тебя парень, как звать-то?

– Николай! Коля.

– Ага, Коля, – Иван Севастьянович кивнул, – сейчас Коля подаем состав на станцию к посадке пассажиров. В 23 часа 05 минут отправляемся в путь. В 01:42 будем на станции Верхняя Лотра. Там стоим 15 минут. Выходишь из локомотива, идешь в свой вагон и дальше едешь, как обычный пассажир. Все понятно?

– Да, понятно, – кивнул я.

– Молодец, – похвалил Севастьянович, – бери тряпку и протри дверь кабины.

– А чего ее протирать? – удивился я, беря тряпку, – Дверь вроде чистая.

– Эх-х, – сокрушенно сказал Севастьянович, – ты видишь, как я одет. Рубашка белая, галстук, костюм отглажен, брюки стрелочка к стрелочке, жена постаралась. Машинист – это можно сказать лицо поезда. Всегда впереди, на виду у всего перрона. И что будет если я изгваздаюсь в машинное масло, которое нерадивый стажер вовремя не вытер с двери? А?! Не слышу ответа!

– Да, понял я, понял, – ответил я.

Во время нашего столь содержательного разговора помощник машиниста Толян, мой хороший знакомый, сидел на своем месте и улыбался. Это по его просьбе машинист согласился взять меня в кабину тепловоза.

Я и сам будущий машинист, учусь в Колледже железнодорожного транспорта, сейчас возвращаюсь с практики, где три с лишним месяца стажировался на грузовом магистральном тепловозе 2ТЭ70.

В городе случайно встретил Толяна, узнал, что он сегодня отправляется в рейс как раз на том поезде, на котором еду домой я. Недолго думая попросил его взять меня, хотя бы ненадолго, в кабину тепловоза. Мне хотелось посмотреть на работу машинистов на тепловозе ТЭП70БС, предназначенном для вождения пассажирских поездов повышенной комфортности.

От перрона поезд отошел четко по расписанию. Локомотивной бригаде предстояла длинная бессонная ночь.

Иван Севастьянович оказался нормальным мужиком. Ему сразу понравилось, что я не чинясь взялся за тряпку, и стал протирать и без того чистую дверь. На железной дороге он проработал уже более 20 лет, знал много интересного. Железнодорожные истории, прибаутки и присказки из него сыпались, как из рога изобилия.

Мне все это было интересно. Я все мотал себе на ус. За шутками и смешками проскальзывали и серьезные вещи, о которых не узнаешь нигде кроме как вот так, разговаривая с живым человеком, тем более с таким опытным машинистом, как Иван Севастьянович.

За разговорами я и не заметил, как поезд подошел к станции Верхняя Лотра.

– Все Коля, – сказал машинист, – "станция Дерезай", бери вещи и вылезай.

– А можно я еще с вами до следующей станции доеду? – спросил я. Уж очень мне не хотелось покидать столь гостеприимную кабину тепловоза.

– Когда у нас следующая станция? – спросил Иван Севастьянович у Толяна.

– В 03:10, - ответил тот.

– Ладно, Коля, – сказал машинист, – так и быть разрешаю проехать с нами до следующей станции, но на этом все.

– Разумеется все, – заверил я Ивана Севастьяновича. В 2 часа ночи машинист сказал Толяну:

– Ну ка, пересядь в мое кресло, а я на твоем месте пока спокойно кофе попью.

Толян сел за пульт тепловоза. Он сам уже без пяти минут машинист поезда, за плечами соответствующее железнодорожное образование, на железной дороге работает третий год. Его вообще-то зовут Анатолий Федорович, ему 27 лет, он невысокого роста, худенький, нескладный, одним словом Толян. Он не обижается на такое обращение, его все так зовут. Вот станет машинистом, тогда, наверное, и будут называть уважительно Анатолий Федорович.

– Смотри на дорогу, никуда не сворачивай, – пошутил машинист и наклонившись стал возиться в своей сумке. Достал большой термос с кофе, бутерброды. А я встал за спиной Толяна, внимательно следя за его действиями.

– А что это у тебя? – спросил я у Толяна, протягивая руку к пульту. В этот момент меня дернуло током и электрический разряд проскочил между моей рукой и пультом. Статическое электричество. Так бывает, когда протянешь руку к кошке, чтобы ее погладить. Вот только разряд во много раз сильнее. Меня даже не слабо так тряхнуло.

– Ничего не трогай! – чуть не в один голос закричали на меня Толян и Иван Севастьянович.

В этот момент все и произошло. Поезд неожиданно нырнул в темноту, как в тоннель. Ночь и так была темная, безлунная, а тут наступила тьма кромешная.

На железной дороге даже ночью абсолютной темноты не бывает. Горит приглушенный свет в кабине тепловоза. Мощные фары – освещают путь впереди. По сторонам железной дороги мелькают огоньки населенных пунктов, фары проезжающих по дорогам машин. Даже когда поезд идет через лес, на небе виден отсвет электрического освещения от населенных пунктов расположенных за лесом, а тут полная тьма. Даже прожектор впереди стал светить тускло.