Секира некоторое время летела прямо, сохраняя прежний курс. Тактический компьютер, обозначивший цель зеленым кружком, пронзительно пищал, подтверждая наведение на цель осталось только коснуться спуска и разнести штурмовик очередью из импульсника, но Секира медлила. Она перевела переключатель связи в открытый режим и уронила в пространство слова:
— Это Секира. Слушай, подруга, у тебя, что ребенок, там, в кабине? — ответ пришел почти сразу, голос стал еще резче, в нем появились панические нотки:
— Кто это говорит? Кто…
— Говорит с тобой тот истребитель, что висит на твоем хвосте и лучше бы тебе мне ответить, иначе я разнесу твою посудину в клочья. Что ты там насчет ребенка говорила? Зачем ты его с собой взяла?
— Я… я не брала… просто я… беременна. — через некоторое время ответил штурмовик.
— Вот, дьявол… — только и сказала Секира.
Мефала сидела в тесной кабине штурмового бота, судорожно сжимая кисти рук. Кто-то окликнул ее, кто-то, кто летел сейчас за ней и держал ее на прицеле. Она знала, что от этого человека зависит сейчас ее жизнь и затаила дыхание, ожидая.
— Ладно, значит так. — ожили динамики: — немного снизь скорость и иди прежним курсом. Сейчас я пристроюсь к тебе и посмотрим, что там у тебя такое…
Секира выждала, пока штурмовой бот снизит скорость и подошла к нему почти вплотную, двигаясь параллельным курсом. Тактический компьютер сошел с ума при таком маневре — никто не предполагал такой близости противника в космическом бою.
— Ладно, сестричка, сними затенение со своего кокпита, там ползунок должен быть, справа… если у твоего чудища он есть.
— Есть… вот он… — блистер колпака стал прозрачным и Секира увидела Мефалу Тонг, а Мефала увидела Секиру, также опустившую свою поляризованную защиту.
— Значит беременна?
— Да, мэм.
— Какой срок?
— Почти шесть месяцев…
— Прилично… что же поздравляю.
— Спасибо, мэм.
— Вот такие вот дела… слушай, а как тебя зовут-то?
— Мефала. Мефала Тонг, мэм.
— Странное имя, ты случайно не с Лиры?
— У меня родители были с Лиры. Имя от них осталось.
— Понятно… — Секира замолчала.
— Мэм? — раздался неуверенный голос в наушниках.
— Чего тебе?
— Что со мной будет, мэм?
— Кабы я сама знала… слушай, Мефала, а ты как насчет сдачи в плен на почетных условиях, а? Мы тебя до базы проводим, а потом с моими девчатами останешься. — в наушниках раздался вздох.
— Нет, мэм… — грустно сказала Мефала: — у нас же видели, что вы с пленными делаете.
— Да это все пропаганда, Мефала… черт… — Секира мысленно еще раз выругала Змея, купившегося на подначку этих тупиц из отдела пропаганды, теперь вот и не докажешь ничего…
— Нет, мэм… — пришел тихий, но твердый ответ. Наступило молчание. Секира понимала эту женщину. Она была готова на все, чтобы защитить своего ребенка, но сдача в плен для нее означала не просто смерть, но смерть мучительную и позорную. И ребенка этим не спасти, лучше уж так, в пространстве, сразу…
— Аааа, да черт с тобой! — сказала Секира: — Убирайся отсюда.
— Что?
-Я говорю — лети отсюда поскорей, пока я добрая… — буркнула Секира, отводя свой истребитель в сторону.
— Правда? Вы меня отпускаете, мэм?
— Ты, что глухая? Вали, пока я не передумала.
— Спасибо… спасибо, мэм! — штурмовой бот увеличил скорость и стал удаляться. Секира смотрела ему вслед и знала, что у нее будут крупные неприятности. Очень крупные неприятности.
— Извините, мэм… — снова раздался в эфире голос Мефалы.
— Ну, чего тебе еще? — беззлобно спросила Секира.
— У вас есть имя? Ну, нормальное…
— Меня зовут Алиса. Алиса Кирштейн.
— Если родится девочка, я назову ее вашим именем, мэм.
— Спасибо, Мефала. А теперь вали отсюда. И выключи наконец передатчик.
