На губах пожилого дядьки вспухли розовые пузыри – похоже, что пневмоторакс, схлопнулось пробитое легкое. Жить ему оставалось минуты две…
Я побежал в указанном направлении. Да, понятно, почему тропинку проложили в обход – тут сплошь огромные корни под ногами да кусты дикой малины.
Справа треснуло два одиночных выстрела из пистолета, и тут же ударила автоматная очередь. Вероятно, диверсант наткнулся на кого-то из охраны. Вот только кто кого? Я присел за деревом и осторожно выглянул. Ага, так вот же он! Прямо на меня пер тот самый красномордый «кабан», придерживая правой рукой окровавленный локоть левой. Пометил его, стало быть, автоматчик. Я поймал фигуру диверсанта на мушку, но в последний момент передумал и, когда здоровяк поравнялся с моим укрытием, выставил ногу.
Вражина, споткнувшись, полетел кубарем, вереща от боли в раненой руке, но через два оборота совладал с инерцией тела, затормозил и почти успел подняться. Но я в длинном прыжке уже летел на него, занося винтовку.
Тук! Звук от соприкосновения приклада и затылка диверсанта вышел, как от удара молотком по сухому дереву. «Кабан» мгновенно обмяк. Не испытывая иллюзий по поводу длительности пребывания этого здоровенного парня в обмороке, я быстро связал его по рукам и ногам, использовав его же поясной ремень и портупею.
Не прошло и минуты, как с той стороны, откуда примчался красномордый, показались красноармейцы. Они издалека начали орать мне: «Руки вверх!» Что я после секундного раздумья и проделал. Не тот момент, чтобы «быковать,» – ребята явно на взводе, пальнут, а потом будут горевать, что не того пристрелили.
Только приблизившись вплотную, увидев лежащее на земле тело связанного диверсанта и рассмотрев мое лицо, красноармейцы успокоились и опустили оружие. Эти ребята тоже были из состава охранников штаба и знали меня лично.
– Эк вы его, товарищ Глейман! – уважительно сказал боец с одним треугольником на петлицах[58] и автоматом в руках.
– В командира пошел! Яблочко от яблоньки недалеко падает! – добавил незамысловатый комплимент второй красноармеец.
– Ну-ка, товарищи, тихо! – скомандовал я и прислушался.
В лесу стояла удивительная тишина. Похоже, что охота на диверсантов закончилась! Ну, они в принципе не имели шансов на успех. Только и смогли, что шороху навести. Однако убитых ими парней, увы, не вернуть!
– Берите его, ребята! – скомандовал я. – Тащите к особистам!
Красноармейцы, оценив габариты «груза», растерянно переглянулись и не сдвинулись с места. Ах да – эта туша весит не менее ста килограммов – даже втроем тащить задолбаешься.
– Ладно, подождем, пока он очнется. Судя по звуку от удара прикладом, толщина стенок его черепной коробки не менее пяти сантиметров. А следовательно, мозг у него размером с кулак и сотрясение ему не грозит – должен скоро очнуться.
Красноармейцы неуверенно хихикнули, но через пару секунд, оценив шутку, уже ржали в голос, «купируя стресс». Вот на этот звук и вышел человек в маскировочном комбинезоне с «ППД» в руках. Бойцы мгновенно вскинули оружие, но человек, пошевелив густыми черными усами, поднял автомат над головой и крикнул: «Кистень!»
Пароль для внутренней охраны был правильным…
И только тут я узнал Хосеба.
– Амиго! – радостно сказал я. – Ты откуда и куда?
Алькорта улыбнулся, кончики усов задрались вверх, как на постановочных фотках Сальвадора Дали.
– Меня Педро послал, – сообщил баск, подходя ближе, – велел тебя найти! Переживал очень… А ты, я смотрю, опять геройствуешь! Скольких сегодня завалил? О, так он еще живой!
– Очнулся! – обрадовался младший сержант и пнул заторможенно моргающего «кабана» в бочину сапогом. – Поднимайся, сволочь, пока я тебе яйца не отстрелил!
Впрочем, поднимать диверсанта все-таки пришлось красноармейцам – самостоятельно он встать не смог, только сучил ногами и мычал. На всякий случай мы с Алькортой отошли на пять шагов и страховали бойцов с оружием на изготовку. Мало ли… Может, он придуривается!
Путь обратно к палатке особистов занял почти полчаса. За это время наша команда выросла в численности – к нам присоединились три бойца из роты охраны, прочесывающие лес. Уже на подходе к логову «кровавой гэбни» нас встретил Валуев. Гигант вышел на тропинку вразвалочку, как медведь, и упер руки в боки. Завидев меня во главе целой процессии, он ухмыльнулся и громко сказал:
– Выношу благодарность, пионер! Ты так скоро личным врагом фюрера станешь – все сживаешь со свету бедных немцев, не уймешься никак!
– Чего там диверсанты? – перебил я его. – Всех поймали-побили?
– Кончились диверсанты! Вот этот твой здоровяк – последний, восьмой. Далеко, стало быть, он убежал?
– Возле госпиталя поймали! – ответил я. – Он, сука, трех безоружных санитаров завалил и хотел через ручей уйти, но на парней наткнулся и пулю словил.
