Возле палатки особистов наблюдалось небольшое столпотворение – посмотреть на убитых и пойманных диверсантов пришли все штабные, во главе с полковником Глейманом. Увидев меня, прадед рванулся было обнять и проверить состояние здоровья, но, поняв, что я цел и невредим, только осторожно похлопал по плечу и беззвучно, одними губами спросил:
– Какой счет?
– Ровно сто шестьдесят! – ухмыльнулся я.
Прадед в ответ только головой покачал.
– А, вот он! Разоблачитель немецких шпионов! – раздался рядом ироничный голос Гайдара. Товарищ батальонный комиссар выглядел немного потрепанным, видимо, нелегко ему далась гонка по лесу за разбежавшимися диверсантами. – Ну-ка, Игорь, расскажи мне, как ты определил, что командирское удостоверение лже-Сидорова – подделка?
Стоявшие вокруг командиры и красноармейцы обступили нас плотным кольцом, ловя каждое слово.
– Это очень просто, Аркадий Петрович! Разверните свое удостоверение! Всех касается, товарищи! – Я повысил голос. – Доставайте свои командирские книжки! Что вы видите на развороте?
Недоуменный гул был мне ответом. Товарищи доставали свои документы разной степени потрепанности и тупо пялились в них, силясь разгадать хитрую загадку.
– Смотрите, вокруг скрепок – ржавые пятна! Все видят?
Толпа загудела в положительном ключе.
– Аркадий Петрович, а ну-ка, дайте удостоверение Сидорова! Открываем… – Жестом фокусника я распахнул книжку и показал скрепки. – Всем видно? Скрепки белые, ни одного пятнышка ржавчины! И не потому, что удостоверение новое, нет! Просто немцы при подделке наших документов используют скрепки из нержавеющей стали!
Зловещий гул толпы не оставлял сомнений, что присутствующие на наглядном показе бойцы и командиры будут теперь всемерно сокращать поголовье немецких шпионов, используя прогрессивные методы опознавания. Похоже, что с этого момента Абверу придется нелегко!
Когда я занимался просвещением военнослужащих Красной Армии, откуда-то прибежала Марина и, не стесняясь окружающих, бросилась мне на шею.
– Живой! Ты – живой! – бормотала девушка, щедро заливая меня слезами.
– Чтобы такого молодца завалить, немцам рота понадобится! – сказал кто-то из командиров.
Народ одобрительно зашумел, кто-то засмеялся немудреной шутке.
– Хорошего сына товарищ полковник воспитал! – прогнулся один из штабных.
И снова одобрительный гул голосов. Впрочем, товарищи военные быстро сообразили, что лекция закончена, а лектор занят… э-э-э-э… сердечными делами, – толпа вокруг нас быстро рассосалась. Последним уходил прадед, снова похлопав меня по плечу и незаметно от Марины показав большой палец. Благословил, стало быть…
– Ну что ты, милая, что ты? Чего ревешь? – Я гладил девушку по волосам и спине. Она почти успокоилась, только иногда всхлипывала. – Я больше за тебя испугался – один из этих уродов к госпиталю прибежал.
– Ой, я видела, что он там устроил! – Марина подняла на меня глаза. – Дядю Жору, Андрея Егоровича и Семена Петровича застрелил, гад! А это такие дядьки добрые были, за ранеными ухаживали… Я потому за тебя и переживала – эта сволочь ведь мог кого угодно…
– Радость моя, я ведь вооружен и неплохо умею стрелять! – сказал я, осторожно снимая губами слезинки со щек Марины. – А вы там безоружные были… Вот за кого нужно бояться!
– Я тоже вооружена! – гордо сказала Марина. – Ты ведь мне летом пистолет трофейный подарил! Я его всегда с собой ношу!
– Умница! – похвалил я. – Хочешь, я тебе еще один подарю? Их сегодня много тут… набралось. Пойдем в сторонку, а то стоим тут, работать людям мешаем! Вот и Аркадий Петрович уже косится!
На самом деле Гайдар не обращал на нас никакого внимания – вместе со своими помощниками увлеченно шмонал трупы диверсантов и уже приглядывался к живым…
Мы, обнявшись, пошли по тропинке в неизвестном направлении. То есть – не глядя, куда идем. Сейчас на первом месте был сам процесс (прогулки в обнимку), а не конкретная цель.
– А я сейчас почему-то Любу вспомнила… Ты ее не знаешь, это еще до тебя было! – сказала Марина.
Я улыбнулся. «До тебя…»
– Наши взяли в плен двух немецких мотоциклистов, – продолжала девушка, – они были ранены, и Люба их перевязала. Они что-то там лепетали, все время повторяли: «Данке, данке шён», а потом бежали оба, убив молоденького красноармейца. Отобрали у него винтовку, а тут Люба! И они ее штыком насквозь…
– Это ж немцы, – пожал я плечами, – фашисты!
– Как нелюди просто…
– Они другие, Марин, – серьезно сказал я. – Чужие! Они как… машины! Есть такие… или вернее – будут!.. Человекообразные машины – роботы. Они живут по программе. Не все, конечно, но большинство. У них во главу угла поставлена дисциплина и порядок. Всё у них чистенько, ухоженно… Квадратиками! Вроде и красиво, и богато, но… как-то не по-нашему, не по-человечески!
– Ты что, был в Германии? – удивленно посмотрела на меня Марина.
– Был, – честно признался я. Правда, уточнять, что посещал я «фатерлянд» в далеком будущем, не стал. Это родители мечтали переехать на «родину предков», а я – русский! Пускай и с немецкими корешками…
– И как там? – заинтересовалась Марина.
