— Тут не совсем понятно написано. Это дневник одного ученого, книга попала к нам довольно давно, чернила местами расплылись, так что даже фамилию не прочесть. Разве что первые буквы наверное «Лу». Но эти строки вполне сохранны: «Защищающий тело духовное и тело земное от проникновение извне. Из иномирья блуждающих теней притянутых чужим чародейством», — прочла она и победно посмотрела на Глеба.
— Аглая Петровна, вы действительно чудо! — заверил ее тот и еще раз сверившись с книгой уточнил: — Мы можем взять этот дневник?
— Извините, Глеб Яковлевич, состояние его хрупкое, сами понимаете, время, но в любой момент приходите и читайте, сколько хочется, — пообещала директор.
— Что ж, вы нам очень помогли, — заверила её Анна взглянув на Глеба добавила: — Пожалуй, нам пора идти.
— Но вы хотя бы скажите мне, это связано с убийством? — женщина понизила голос до шепота.
— И возможно не с одним, — прошептал в ответ Глеб и подмигнув кивнул. — Моё почтение, нам и впрямь пора.
— Двери библиотеки и моего дома всегда открыты для вас, — одарила его улыбкой директор, после чего сыщики покинули библиотеку.
Город тонул в предрассветных сумерках. За ночь похолодало, и Глеб закурив поднял воротник пальто.
— Много ли нам дало это знание? — размышляла тем временем вслух Анна. — Некий сумасшедший считал, что он защищает от демонов из иномирья, и вот теперь этот же знак вы находите у мертвой художницы, а я у бедной Лизы.
— Не просто один знак. Даже амулеты выполнены идентично, если верить вашему описанию, а значит их сделал один человек, и что если он посчитал, будто данная защита не сработала?
— Хотите сказать, что некто решил, будто обе девушки одержимы и не придумал ничего лучше, как убить одну из них? — Глеб кивнул. — А как сюда вписывается Мельников? У него мы ничего похожего не нашли.
— Может лежит в ящике, а не на виду, мы же не обыскивали комнату. А отец не спешил нам содействовать. — Глеб дернул плечом и докурив добавил: — Едемте к Елизавете Михайловне. Теперь уже и мне за нее страшно, а не только вам.
Давешнего сторожа не оказалось на месте, видимо он дежурил лишь в ночную смену. На его месте сидела совсем юная девушка в форменном платье сестёр милосердия и занималась вышивкой.
— Доброе утро, — поздоровалась Анна. — Нам надо увидеть Марию, которая присматривает за пациенткой Шмит.
— Мария сейчас на обходе с врачом, вы подождите ее здесь. — Она указала рукой на стул.
— Простите, а могли бы мы ее подождать в палате Елизаветы Михайловны? — вставил Глеб. — Давние знакомые, крайне переживаем за ее состояние.
— Я госпожу проведу, а вы, сударь, не обессудьте, лучше останьтесь тут. Елизавета Михайловна не в том состоянии, чтоб молодых людей принимать. А зачем девушку смущать? Пусть она нынче и не в себе, понимаете?
— Что ж у вас всё так сложно. — Глеб пятерней провел по волосам. — Хорошо, буду ждать Марию тут, а вы, Анна Витольдовна, в палате.
— Я проверю как там Лиза и вернусь, — пообещала Анна и зашагала по коридору.
Молоденькая сестра милосердия вскочив поспешила за ней, а Глеб устало сел на предложенный ране стул и прикрыв глаза кажется задремал.
— Глеб Яковлевич. Глеб Яковлевич, да проснитесь же вы, не время сейчас и не место почивать, — голос Анны сверлом внедрился в мозг.
— Анна Витольдовна, я не сплю, я размышляю. — Глеб зевая прикрыл рот рукой. — Слушаю вас внимательно. — Он посмотрел на Анну и на незнакомую сестру милосердия подле неё, наверное ту самую Марию.
— Прошу вас, расскажите мне еще раз о том, что вы уже сказали, — обратилась к ней Анна.
— Конечно, — кивнула та. — Я и говорю, посетителей у Елизаветы Михайловны мало. Почитай и нет никого, так что когда, примерно месяц назад, пришла эта женщина я даже удивилась. Она посидела недолго, а когда уходила сказала, что оставила госпоже Шмит оберег и просила не снимать его с нее.
— Вы можете описать эту женщину? Или может имя, фамилия? — потребовала Анна.
— Пожилая, и знаете такая неприветливая. Я бы даже сказала, что подле нею неуютно, будто она примеряется, а не съесть ли вас. Ну ровно Баба-Яга, а что по имени… Так сейчас в книге посетителей глянем. — Она обернулась к молодой дежурной. — Ну что, нашла?
— Нашла, — отозвалась та, но Глеб уже знал ответ и только кивнул, услышав как девушка произносит: — Лукина Дарья Ивановна.
— А я как знал, что с ней не чисто, — ворчал Глеб шагая по улице. — Эти ее кривые взгляды, губы поджатые, не то оценивает, не то примеряется куда кусать.
— Прекратите, Глеб Яковлевич, это ребячество, — одернула его Анна. — Госпожа Лукина, между прочим, раньше была преподавателем на кафедре аурографии. А уже на пенсии согласилась пойти к нам в штат, поскольку ее предшественник погиб. — Бывшая начальница вздохнула. — Бедный Андрей Егорович.
— Не бейте по больному, — помрачнел Глеб.— Я, видимо, до конца жизни буду свою вину чувствовать за его смерть, но сейчас речь не о нем. Дарья Ивановна личность подозрительная, и эти ее подарочки в виде амулетов как нельзя лучше отражают всю суть происходящего в ее голове.
