— Господин Буянов, голубчик, как я вам рад!
— И я вам рад, Казимир Игнатьевич. Есть чем меня порадовать по делу умерший ныне Шмит? Или, дайте-ка угадаю, смерть от естественных причин?
Айболит сухонько засмеялся и погрозил Глебу пальцем:
— А вы сообразительный молодой человек, впрочем, эта черта мне в вас и нравится. Ведь вы дважды предполагали отравление и промахивались в своей догадке. Хорошо, что не стали наставить на ней и в этот раз.
— Значит, я верно понимаю, что у нас снова не убийство, а воля случая и остановившееся сердце?
— Именно это я и хочу вам сказать, голубчик. Именно это! — согласился Казимир Игнатьевич. — Вот, посмотрите сами.
Глеб сделал шаг вперед и остановился, понимая, что приблизиться к вскрытому телу Елизаветы, человека, которого он подвел, просто нет сил.
Заметив его замешательство, Айболит поджал губы и кивнул, как бы понимая всё без слов:
— Сложно, Глеб Яковлевич, всё это видеть, очень сложно. Пока душа не зачерствеет так и будете спотыкаться в моем царстве. Но вы должны учиться, что бы запомнить и на будущее суметь опознать и определить. Понимаете?
— Понимаю, — согласился Глеб и вздохнув поглубже шагнул вперёд.
Казимир Игнатьевич откинул ткань, но так, что было видно лишь лицо да плечи усопшей. Лиза лежала перед ним будто спала, бледная, измученная, с запавшими глазами и посиневшими губами.
— Похожа на мраморную статую, — пробормотал Глеб.
— Голубчик, да вы чудо. Именно как статуя, но обратите внимание на мочки ушей. Видите, они слегка синюшные? А теперь посмотрите сюда. — Айболит поднял руку Лизы. — Ногтевые пластины так же изменили цвет, к слову цианоз мы можем видеть и на губах. Всё это свидетельствует о внезапной остановке сердца. И хотя обычно такой смерти предшествует долгая сердечная болезнь грудной жабы или, скажем, перенесённых инфарктов, но и без оных такое случается. К тому же помните, девушка пережила тяжелое потрясение, так что возможно её тело было столь же больно, как и душа.
— И когда Лиза умерла?
— По степени окоченения и формированию трупных пятнен склонен думать, что рано утром, возможно около шести, но точно не вчера вечером.
— Бумаги описания готовы? — Глеб отвернулся, не желая больше видеть пример собственного промаха.
Но ведь он велел вчера приставить к палате охрану, где она и была, когда Елизавета Михайловна умирала. Почему грядущую смерть не заметил лекарь, ведь магия может куда больше, чем обычная медицина этого мира? В раздражении Глеб направился к дверям, но по дороге его настиг окрик Казимира Игнатьевича.
— Голубчик, документы-то возьмите!
— Ах да, спасибо. — Глеб вернулся, принимая папку из рук врача спросил: — А господин Чигвинцев сегодня не появлялся?
— У него нынче дежурство в клинике, да и собственная практика требует внимания, так что без его участия, — улыбнулся Айболит.
— Я, если честно, так и не понял, зачем он к нам пришел. Ну кроме того, чтоб перед Анной Витольдовной ус крутить, — поделился Глеб.
— Ну, за ус ничего не скажу. А по поводу практики, тут ведь как. Я хоть и не маг, но за долгую практику знаю, как работают лекари. Вот по-вашему, что они делают?
— Сколько я видел — руками туда-сюда водят. И все дела, — хмыкнул Глеб.
— Со стороны так и выглядит, но на самом деле это лишь первичная диагностика, которая тратит атман не хуже, чем считывание аур. Далее определяется проблема, а третий этап устранение, — пояснял Казимир Игнатьевич, загибая пальцы. — И если с переломом все достаточно просто, активировал свои силы, слился с атманом пациента и восстановил кость, то сердечные болезни куда сложнее, ведь сосудов в теле великое множество. Поди убери из них жировые отложения или спазмы. А ведь чуть не туда применил силы и вместо лечения не долго и навредить. — Он вздохнул. — Поэтому уважаю Петра Сергеевича за желание практиковаться тут, и совершенствовать свой дар на тех, кому хуже не будет.
— Целая лекция. — Буянов кивнул. — Спасибо.
— Извините старика, заболтался.
— Мне было очень интересно.
— Рад если так, а сейчас, голубчик, позвольте вернуться к моим делам.
Поблагодарив Казимира Игнатьевича, Глеб поспешил в кабинет.
Вокруг суетились служащие, и Глеб же, не желая отвлекаться из-за посторонних, нырнул к себе. Плеснул из графина воды в граненный стакан, выпил его залпом и сев за печатную машинку продолжил отчет.
Через полчаса монотонного стука по клавишам он выдернул последний исписанный лист. Пробежался по нему глазами и решив, что справился вполне достойно, сложил всё в папку, оставалось только прикрепить аурографии, найденные в доме утонувшей Лукиной. Сложив их поверх папки, Глеб придерживая карточки, направился в кабинет Князева. Однако начальника на месте не оказалось. Особо не огорчившись из-за этого, Глеб вернулся в кабинет, оставил подготовленный отчет, и прихватив аурографию неизвестного из дома Лукиной направился в кабинет аурографии узнать, что интересного есть на снимках, которые он сделал в больнице.
