Глеб развалился на заднем сидении такси, чувствуя себя так, будто его давит к земле гигантским камнем. Он ожесточённо потёр виски. Сознание постоянно разрывалось на мелкие фрагменты, затем соединялось вновь, прокручивая одни и те же картины. Он стоит на коленях, нож рассекает щеку Воронцовой. Он умоляет опустить её, кровь стекает по коже. Глеб встряхнул головой. Всё позади. Они выбрались живыми из того проклятого подвала. Не хватало ещё только теперь ночными кошмарами страдать. Всё позади. Они живы.
Сам он уже столько раз успел побывать на грани жизни и смерти, что можно было и привыкнуть, но когда опасность грозила Анне, это был совсем иной уровень страха. Глеб почувствовал, как дыхание становится прерывистым и все тело начинает неконтролируемо мелко потряхивать, будто в ознобе. Начинает отходить адреналиновая волна. Глеб старался дышать ровно и глубоко. Всё закончилось хорошо. Всё обошлось. Все живы.
В участке, даже не смотря на поздний час, было непривычно пусто — все сотрудники сейчас разбирались с задержанными сектантами. Стоит только надеяться, что про это не прознают мелкие мошенники Парогорска и не придется завтра разбираться с целой волной краж или нападений. За столом в холле сидел одинокий дежурный, листающий газету и с наслаждением потягивающий горячий чай. Увидев Глеба городовой тут же вскочил и приложил ладонь к виску.
— Сидите, сидите, — махнул Глеб. — Князев сейчас у себя?
— Никак нет, Глеб Яковлевич. Нету его.
Любопытно. Вся полиция города на ушах, а начальник куда-то уехал? Возле особняка сектантов его точно не было.
— Где же он? — удивленно спросил Глеб.
Дежурный лишь развел руками.
— Их благородие мне не отчитываются, — сказал он. — Дома, небось, отдыхать изволят, — прибавил он с завистливым вздохом.
— Ладно, — Глеб потёр глаза. День выдался чертовски долгим и больше всего сейчас ему хотелось прилечь в кровать и проспать часов двенадцать подряд. — Дайте мне его адрес, сам съезжу, отчитаюсь.
— Давайте водителя позову, Глеб Яковлевич, на служебной вас довезет, — посочувствовал дежурный. — Он и адрес знает.
— Да, спасибо, будьте столь любезны. Не подумал что-то о такой роскоши.
— Сию минуту… Ах да, вот ещё что. Чуть не забыл.
Дежурный, поднявшийся уже было, чтобы бежать за шофером, достал из стола стопку папок.
— Никодим наш просил вам передать, — сказал он.
Казалось, что с той поры прошло уже целое тысячелетие, так что Глеб не сразу вспомнил о своей просьбе Никодиму поднять старые документы.
— Точно, было дело, — пробормотал он, забирая папки. — Вот боялся-боялся он должности аурографиста, а такую работу проделал. Молодцом, Никодим, надо будет отметить его.
Забрав папки, Глеб пошёл на улицу. Может в них и найдутся какие-то улики, что помогут опознать жертв секты Мельникова. Впрочем, сейчас, когда все её участники в руках правосудия — они и сами расскажут, никуда не денутся.
Едва переставляя ноги Глеб сел в служебный паромобиль и откинулся в кресле. Всё тело требовало заслуженного отдыха. Сейчас, уже скоро. Надо только отчитаться перед начальством. Потом уже надо будет беспокоиться о допросах, опросах, расспросах, сборе улик, выступлении в суде. Потом ещё и нужно будет думать, что делать со своей службой в парогорской полиции. Пытаться найти способы, как вернуть должность для Воронцовой? После раскрытия секты Мельникова и вся пресса империи и граждане будут её на руках носить. А захочет ли она сама? Вопрос, который нужно будет решить. Или всё-таки действительно махнуть рукой, да уйти в вольное плавание самому?
Но это всё «потом». Потом. Сейчас только доложить Князеву. Потом принять ванну, отоспаться как следует. Сходить позавтракать, в какое-нибудь хорошее кафе. Или даже в ресторан. На все деньги. И чтоб Порфирию лучшего тунца приготовили, целую тонну, не меньше. А потом снова завалиться спать, пусть хоть из пушек палят, его из кровати не поднимут.
Глеб понял, что до сих пор сжимает в руках папки, которые для него подготовил Никодим. Вздохнув открыл одну, скорее от скуки, чем надеясь прямо сейчас разобраться в хитросплетениях дел десятилетней давности.
В пугающе длинном списке имен и фамилий, кто умер естественной смертью выделялся с десяток лиц, от двадцати до сорока, чью смерть ещё, наверное, можно было назвать подозрительной из-за возраста. Короткие отписки о проведенном медицинском вскрытии, где не было ничего такого, за что можно было бы прицепиться. Никодим, конечно, проделал безумную работу, собирая по архиву такие справки. Надо будет не потерять бумаги, пригодятся что с ними сверяться на допросах сектантов.
Офисный клерк — пропал без вести. Горный инженер — пропал без вести. Учитель, мелкий коммерсант, ростовщик…
Пропавших без вести набралось с несколько дюжин. Кто-то, вероятно, действительно просто сбежал от долгов или опостылевшей жены. Но ведь кто-то из них и стал жертвой сумасшедших делишек Мельникова…
