— Так сильно не хотела меня видеть? — От прострелившей грудь боли Сибилл задышал неглубоко и поверхностно. Перед глазами помутнело от непролитых слёз.
— Теперь это не имеет никакого значения. Не вздумай больше приближаться ко мне.
— Но… почему? Разве ты сама не хотела быть со мной? Я думал, что теперь мы всегда будем вместе.
— Ладно. Этот момент действительно стоит прояснить. У меня была течка — период, в которой самке абсолютно плевать, с кем заняться сексом. Так получилось, что во всём этом грёбаном… Короче, в мире этом нет людей. Я решила, что поскольку меня не привлекают запахи зверолюдей, то удастся пересилить себя. Но тут появился ты, а тебя я знала, как человека и… В общем, ты просто оказался единственным человеком в этом мире. А так-то мне есть с кем кувыркаться в постели.
— Кувыркаться в постели?.. — убито повторил за ней Сибилл, и слёзы всё же пролились.
Он был абсолютно прав, когда думал, что Фэй способна сделать ему очень и очень больно. Если вспомнить, она и раньше это делала… Никто, кроме неё, не мог так глубоко его задеть и буквально утопить в отчаянии и боли. Хуже того, теперь с ним не было Аи, которая помогла бы пережить сложный период и залечить раны.
— Какой же паршивый расклад, тёмные боги всё побери! Только я решила, что наконец-то у меня всё получилось, и тут снова ты. Да даже толпа спятивших от течной самки кобелей была бы не так ужасна. Как же от тебя теперь избавиться? Наставник говорил, что уничтожить не получится…
Наверное, у любой боли есть предел. Странно было слушать рассуждения Фэй о его уничтожении, ощущать её непримиримость и неприятие, ведь раньше она его спасала.
Во внутренней тёмной глубине словно оборвалась до предела натянутая струна, и его накрыло леденящей душу яростью.
Фэй вздрогнула, словно выныривая на поверхность и отряхиваясь от воды, испуганно обернулась к нему, но было уже поздно. Сибилл схватил её за запястье и дёрнул на себя.
Они сцепились, как когда-то в далёком детстве, катаясь по каменному дну пещеры. Вот только теперь Сибилл неожиданно для самого себя оказался сильнее. Ему даже не требовалось изворачиваться и хитрить, чтобы оказываться сверху. И чем дольше они боролись, тем сильнее он становился. Фэй, примятая его телом, тяжело дыша в последний раз лязгнула зубами у самой морды, но Сибилл сильнее надавил на тонкую в его лапе шею.
— Не могу обещать толпы кобелей. Но одним точно обеспечу, — мурлыкнул он в резко дёрнувшееся ухо. Собственный хвост нервно бил по бокам и бёдрам. Он слишком хорошо ощущал все изгибы ничем не прикрытого тела Фэй, помнил, какого это — обладать ею.
От Фэй потянуло страхом, и она предприняла новую попытку вывернуться из его хватки. Кажется, тумаков и болезненных укусов они оставили друг другу поровну. Сибилл теперь чувствовал не только злость и азарт, но и возбуждение. В такой близости от всё ещё пахшей им Фэй становилось сложнее сосредоточиться на чём-либо, кроме того, что он хочет её как самку.
Ему удалось надёжно перехватить норовившие выцарапать ему глаза передние лапы и, наконец, полностью обездвижить удивлённо распахнувшую глаза Фэй.
— Будешь мр-моей. Ты сама на меня на-мр-бросилась… Мр-разом больше, мр-разом меньше. — Желая сделать так же больно, как она ему, шепнул он в ухо, которое тут же прикусил.
Безнадёжно дёрнувшись под ним и лишь сильнее раззадоривая, Фэй посмотрела с такой незамутнённой ненавистью, что сердце неистово зашлось, разгоняя по телу волны новой отравляющей муки. Всё уже было очень плохо. И Сибилл лизнул её в нос. За что чуть не лишилсяязыка.
Хрипло рассмеявшись, он гибко потёрся об неё всем своим разгорячённым телом. Фэй вдруг зажмурилась и задрожала, источая запах отвращения и отчаяния, разлившиеся на языке горечью. Мучительные укусы совести и любви, хотелось счесать с себя как приставшие к шерсти колючки.
Боль в груди вышла на новый уровень и стала нестерпимой, когда Сибилл, не веря себе, впервые увидел в уголках глаз Фэй слёзы. Он попытался слизать их, но она мотнула головой и посмотрела на него с острой, ранящей ненавистью.
— Никогда тебя не прощу! — Даже её голос дрожал, словно пламя свечи на ветру.
И эти слова обожгли душу неправильностью и непоправимостью произошедшего.
Запах Фэй всё больше тяжелел от отчаяния и душевной муки. Золотые глаза переполнились влагой, и Фэй всхлипнула. Для Сибилла это прозвучало так же страшно, как выстрел или взрыв: он немедленно скатился с неё, а Фэй получив свободу, швырнула в него шкуру рептилии, в которой пришла, и метнулась к выходу из пещеры.
Свой первый порыв рвануть за ней Сибилл сдержал. Фэй слишком сильно разозлилась и не станет слушать. Она больше не доверяет ему и считает опасным. Не было ни малейшего шанса, что сейчас она примет его обратно.
Вместо безумных метаний следовало успокоиться и хорошенько всё обдумать.
В этот раз Фэй как никогда повела себя странно. Хотя странностей за ней и раньше водилось немало. Сибилл воспринимал это как данность, доверял и сильно не задумывался, но теперь…
