Свой интимный помощник-цветок Альфэй поставила в норе у окна, чтобы на него падал свет, и занялась своими обычными дневными делами: помощью в сборе растений, кореньев, грибов и ягод.
К цветку она вернулась только ночью. До норы её проводил Весельчак и через окно, увидев свой цветок, обрадованно завилял хвостом. На прощание он уже уверенно ткнулся носом в нос Альфэй.
Цветок был чудо как хорош. С выделившимся соком изучение своей новой анатомии прошло как по маслу. А широкое из-за прочных, упругих лепестков основание не давало потерять скользкую цветочную головку-игрушку.
Теперь Альфэй даже немного предвкушала эротическое приключение. Видимо, перед течкой организм уже был правильно настроен.
Но, несмотря на всю подготовку, Альфэй всё равно оказалась морально не готова. Она собирала грибы в лесу у границ медведей и тигров, когда нагрянула течка.
— Идём, — мягко потянул её Весельчак, который после дарения цветка не отходил от неё ни на шаг.
Альфэй позволила увести себя от лисиц и лисят, но чем ближе они подходили к поселению лисьего племени, тем хуже ей становилось. Запахи усилились и стали неимоверно раздражать, а больше всего запах лиса, который ухватился за неё своей лапой.
— Я не пойду с тобой. — Альфэй остановилась и выдернула свою переднюю конечность из хватки.
— Н-но почему? — удивился и расстроился Весельчак.
— Мне не нравится запах. Не только твой, но и всех лисов.
— Межплеменная сцепка может быть опасной, — действительно заволновался он.
— Я и не собираюсь идти в другое племя. Спрячусь подальше ото всех. Когда ты меня нашёл, я же тоже была одна, — дала «подсказку» Альфэй.
— О… так у тебя есть убежище? И с тобой всё будет в порядке? — неуверенно пробормотал Весельчак.
— Будет отлично, не переживай. У меня есть план. За мной не ходи!
Весельчак потерянно мялся, но приблизиться и остановить её больше не пытался. Видимо, от Альфэй слишком отчётливо пахло отвращением.
Обрадованная, что удалось легко отделаться от начавшего раздражать лиса, Альфэй сделала вид, что идёт на нейтральную территорию у подножья гор. На самом деле, пройдя её насквозь, она углубилась в горы. По слухам, там можно было укрыться и действительно уединиться ото всех.
Альфэй бросало в жар, временами накатывала слабость, низ живота тянуло, а сознание начало мутиться. Но она чётко улавливала запахи зверолюдей и старалась держаться от них подальше. Освежающий запах снега дал понять, что она почти достигла своей цели: когда новый восхитительный аромат придал ей сил, низ живота заныл настойчивее, и Альфэй позорно заскулила.
Доводы, что она сильная и вообще богиня, не помогали. Альфэй устремилась на пряный и возбуждающий запах половозрелого самца.
У самой пещеры её буквально сбило с ног тяжёлое, мускулистое и вкусно пахшее тело. Она блаженно уткнулась в источник сногсшибательного аромата у мощной тигриной шеи. Восприятие словно раздваивалось, сквозь очертания зверя отчётливо проступил человеческий образ.
— Я знал, что обязательно найду тебя, сестрица Фэй! — буквально прорычал какой-то слишком родной для незнакомца зверочеловек и принялся с мурчанием вылизывать лисью морду Альфэй.
— Что?.. Сибилл? Как ты вообще… — вяло попыталась она связать слова в удобоваримую конструкцию, но после узнавания мозг окончательно сдался.
Альфэй обхватила мощный торс ногами, потёрлась об откровенно готовое к бурному продолжению мужское тело и лизнула тигриную морду пахшего удивлением и абсолютным счастьем Сибилла.
— Прости, милый… Но мне очень надо, — сладко выдохнула Альфэй, прежде чем взять то, в чём так нуждалась.
— Мр-милый?.. Ты странно себя ведёшь… — задохнулся от её телодвижений Сибилл. — И пахнешь… очень вкусно. Я… мне… очень… слишком!
— Да… слишком, — шепнула она в мохнатое круглое ухо, отчего Сибилл вздрогнул. — Хорошо.
И окончательно потеряла желание говорить, но другие свои потребности удовлетворила полностью. Под действием течки жажда казалась безумной, а наслаждение запредельным. Альфэй потерялась в ощущениях, в ласках, в тихом благоговейном шёпоте Сибилла, ощущая себя самой красивой и желанной под пристальным взглядом горящих невыносимо ярким огнём голубых глаз.
Она не думала ни о чём, существовала только здесь и сейчас и впервые в чужих объятьях нашла и полностью приняла себя.
Сибилл верил сестрице Фэй… по крайней мере старался. Потому что если она его обманывала, то ему будет намного больнее, а она снова назовёт его «нытиком». Да и не хотелось думать о том, что Фэй просто оставила его позади.
Он не смирился.
Из общения с другими мужчинами Сибилл понял, что женщины легко принимают навязанные им правила. Фэй к тому же действовала прямолинейно и в лоб. Она была не сильна в хитростях. И верила, что глобально ничего не может изменить.
Оставшись один в совершенно чужом мире, без Аи, Сибилл впервые узнал, что такое одиночество. Он усердно изучал всю доступную информацию, особенно ту, о которой так или иначе упоминала Фэй: магия, энергия ци, боги. Какие-то практики вроде медитаций его даже научили делать.
Он не сдавался.
