Тёмный взгляд, наполненный страстью, оказался ещё прекраснее и пленительней.
Ежан сполна оправдал репутацию дамского угодника, одним поцелуем заставив позабыть обо всём. Альфэй ещё никогда не было так хорошо с мужчиной. От каждого прикосновения по телу прокатывались горячие чувственные волны, а чужие губы разжигали что-то запредельное и давно позабытое. Возможно, всё дело в том, что она стала богиней, или в том, что её партнёр — Бог. Это не имело ровным счётом никакого значения, когда голова блаженно опустела, тело словно потяжелело, откликаясь на каждую ласку, низ живота томительно тянуло, в груди поселилась приятная нега, растекаясь лавой желания.
Казалось, что давно атрофировавшая за ненадобностью страсть мощным взрывом вернула вкус жизни, заставляя трепетать и молить о большем. Ощущения стремительно нарастали, захватывая и возвращая запретные до этого момента чувства.
Альфэй задохнулась восторгом и обрушившимся на неё всесокрушающим удовольствием.
— Не знала, что у богов это так… — поделилась Альфэй своим открытием, расслабленно нежась рядом с любовником.
— Понравилось? Секс богов не сравнить с человеческими переживаниями, — пренебрежительно дёрнул плечом Ежан. — Я уже и забыл, как пресно и скучно это когда-то было. Кстати, не советую развлекаться со смертными. Энергообмен между богами ни с чем не сравнится. Даже маги и заклинатели не так хороши для этого.
— Но на Небесах обитают только боги…
— Вот именно. Боги, которые могут создавать собственные миры, населённые кем угодно. Но кому оно надо, когда богини лучше всего. — Нежный поцелуй увёл мысли Альфэй далеко от богов и их игр со смертными. Ежан был прав: то, что происходило между богами, не шло ни в какое сравнение.
Утром Альфэй не торопилась гнать Ежана, потакая собственной слабости и желанию насладиться нежданным подарком судьбы ещё чуть-чуть.
— А у меня бусины тёмно-красного цвета, — сказал Ежан, вертя в руках её чётки с маячками до мест сотворения будущих миров.
— Наставник Ли говорил, что такие заготовки не отличаются друг от друга. Всего и разницы, что бусина-маячок, уже использованная для сотворения мира, будет светиться, из-за напитавшей её божественной энергии.
До стажировки их всех снабдили специальными артефактами-накопителями, которые следовало заблаговременно зарядить под завязку. Разумная предосторожность, ведь новички, истратившие больше божественной энергии, чем могли себе позволить, рисковали оказаться запертыми в ловушке закрытого тренировочного мира.
— Когда мы сможем увидеться в следующий раз? — Отложив чётки, Ежан подошёл, чтобы коснуться её губ сладким поцелуем.
От полноты ощущений Альфэй прикрыла глаза. Внутри вновь расплавленным золотом разлилась сияющая и горячая волна тяжёлого желания. Она нехотя оторвалась и с трудом сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну.
Почему она так долго отказывала себе в удовольствии? Почему боялась почувствовать себя вновь желанной? Альфэй не хотела вспоминать.
Все обиды и страхи казались мелкими в сравнении с волшебными ощущениями, которые дарил ей Ежан.
— Пришлю тебе божественного посланника, как только справлюсь с сотворением первого мира, — пообещала Альфэй.
— Возможно, я не смогу прийти сразу же, — заботливо предупредил он.
— Ничего, я подожду.
— Тогда до встречи. — Прощальный поцелуй обжёг обещанием новой сказочной ночи.
Оставшись в одиночестве, Альфэй, немедля больше ни минуты, активировала защиту своего павильона и взяла в руки чётки. Первая среди одинаковых бусин замерла в пальцах. В прозрачно-голубой глубине словно пробегали блики солнечного света, завораживая и маня окунуться.
Альфэй всей собой потянулась за игрой света и тени.
Альфэй словно нырнула в поток прохладной прозрачно-голубой воды с пробегавшими по поверхности бликами. Звуки и запахи как отрезало. Перестали ощущаться температура, влажность, движение воздуха. Тело сдавило со всех сторон. Она застыла наедине с самой собой в невесомости.
Сосредоточившись, Альфэй затянула песнь сотворения.
Напротив неё сгустилась энергия в виде маленькой, всё разраставшейся чёрной дыры. Вскоре окружающую голубоватую прозрачность затянуло в эту чёрную дыру, внутри которой далёкой звёздочкой сиял сотворённый мир.
Усилием воли Альфэй переместилась на поверхность планеты, ноги утонули в рыхлой почве, до слуха донёсся приятный шелест волн и крон деревьев. Света, исходящего от самой Альфэй, едва хватило, чтобы разглядеть песчаный морской берег. Она подняла взгляд и вновь запела, наблюдая за рождением звёзд, солнца и луны.
Опытные боги могли обойтись без песен и сотворяли одним намерением и силой мысли. Для Альфэй такое пока что было невозможно. С каждым новым актом сотворения божественная энергия покидала её. Последнее, на что ещё хватило Альфэй, — населить этот мир людьми, после чего силы окончательно оставили её.
