Подобные стычки происходили часто. Тай не умела договариваться, она только требовала и злилась, когда ей предлагали невыгодные условия.
— А как же запрет на убийство матерей с детёнышами? — неуверенно прозвучало в толпе.
— Охотницы ведь не убили мать, как и детёныша, так что не считается.
— Я слышала, что Тай хотела проверить свои силы охотой на тигра.
— Но она же не принесла тигрицу в общину. Значит, детёныш остался один и умер бы даже без вмешательства Тай, — рассудил кто-то.
— Сестрица Фэй, они хотят убить малышку? Но она же такая хорошенькая, — сидевший рядом Сибилл схватил её за руку, и, обернувшись, Альфэй увидела в его глазах слёзы.
Сердце кольнуло болью.
— Да, — честно ответила она, отстраняясь от собственных чувств и эмоций. Судьба чьей-то добычи точно не её дело!
— Но я не хочу, — затряс головой Сибилл. — Давай купим? Пока её не убили.
— Зачем? Что ты будешь делать с тигром? Она же дикая. Таких животных не приручить.
— Ну, пожалуйста, сестрица Фэй! Ты же добрая, я знаю.
— Это бесполезная трата денег, — Альфэй отвернулась от беспокоящего, слишком жалобного взгляда.
— Сестрица Фэй, я всегда помогал тебе и сестрице Юн. Я тоже плёл корзины и подстрелил несколько кроликов и фазанов, но вы никогда не отдавали мне мою часть заработка, — зашёл наглец с другой стороны. — Купи мне эту малышку, и я больше никогда и ничего у тебя не попрошу!
Альфэй задохнулась от возмущения и сжала кулаки на коленях. Да как он посмел попрекать её! Они его кормили, одевали, учили…
Более рациональная часть говорила что, тем не менее, любой труд должен быть оплачен, и неважно, чей он: женский или детский. Но злость никуда не делась, свив гнездо у сердца.
— Она маленькая и не сможет жить одна. Отдать тигрёнка матери, скорее всего, не удастся, потому что мелкая уже пахнет людьми. Да и где искать мать неизвестно. Кроме того, думаю, потребуется молоко. Много молока, — предприняла Альфэй последнюю попытку достучаться.
— Я выхожу её, найду молоко. Я всё смогу!
Альфэй тяжело вздохнула и, прекращая спор Тай с торговками, выкупила у охотниц тигрёнка.
— Только держи её в лесу, подальше от общины. Если она вырастет и, перестав боятся людей, начнёт на нас охотится — это будет целиком и полностью твоя вина, — с такими словами она вручила маленького пищащего зверя сияющему в щербатой улыбке Сибиллу.
— Спасибо тебе, сестрица Фэй! Я знал, что ты самая лучшая!
Сердце в который раз дрогнуло, но Альфэй всё равно была слишком раздосадована и зла.
Сибилл утащил тигрёнка в лес и держал где-то там. Заметной переменой стали козы, которых Сибилл теперь разводил около хижины Юн.
— Ну хоть от коз польза есть, в отличие от камней, цветов и раковин моллюсков, — проворчала Юн.
Однако стоило отдать должное, с полочками, на которых Сибилл хранил свои сокровища, их хижина стала выглядеть уютнее. Он сам сообразил использовать узлы, показанные ему Альфэй, чтобы обвязать понравившийся синий камень и таскать тот на шее, в качестве украшения.
— Смотри, сестрица Фэй! — Сибилл появился в хижине и несколько раз повернулся вокруг своей оси, чтобы Альфэй могла в полной мере оценить его «наряд». — Правда, здорово?
В волосах мальчика кое-как торчали цветы: маленькие беленькие и большие с красными помятыми лепестками. Шею украшала большая ракушка, грубо скрученная кожаным шнуром.
Альфэй уже и забыла, когда в последний раз видела хоть кого-то стремящего принарядиться. У Сибилла же, похоже, была настоящая страсть к украшательству жилища и себя. Причём довольно странная для данного мира. Альфэй заметила, что местные женщины не очень-то понимают его тягу к прекрасному, быстро теряя интерес к его непрактичным изобретениям.
— Сибилл, это совсем не по-мужски, — нахмурившись, заметила Альфэй и осознала, что деления на мужчин и женщин тут попросту нет.
Если уж говорить о женщинах этого мира, то они совершенно не стремились себя украшать, ничему не умилялись, и их ничто не трогало. Они дрались по вечерам ради развлечения, проявляли себя асексуально, как некий «средний род».
Поведение Сибилла сильно отличалось от повадок смертных, населявших этот мир. И даже Альфэй не могла подать ему пример утончённости и стремления к прекрасному. Последнее отчего-то было особенно неприятно, раздражало и злило. Захотелось отругать мальчишку.
— Что значит «не по-мужски»? — вслед за ней нахмурился Сибилл.
Альфэй вдруг стало стыдно за то, что расстроила его. Но злость только усилилась.
— Не бери в голову. Просто это слишком… необычно, — постаралась выкрутиться Альфэй.
— Но красиво же!
— Эм… как скажешь.
— О, ходячий стог сена для наших козочек! — оценила вид Сибилла Юн и загоготала.
— Ничего вы не понимаете! — психанул тот и вылетел из хижины.
— Чего это он?
— Просто чересчур чувствительный, — пожала плечами Альфэй.
— Неженка что ли?
Альфэй помимо воли ухмыльнулась, а на душе отчего-то стало гадко.
С той поры Сибилл завёл бесящую привычку вплетать в волосы тряпицы, кожаные ремешки, ракушки, цветы и камушки. Он постоянно экспериментировал с перьями, веточками, шерстью коз. Альфэй же старалась игнорировать это и никак не комментировать.
