Воспоминаний много. Они скапливаются, теснятся, бурлят…
Ещё и ещё. По капле. Каждое воспоминание наполняет смыслом, цветом, звуком, вкусом, объёмом… Боль — обратная сторона этого процесса. Она сопровождает любой рост, изменения, осознания. Чтобы вместить в себя всё это, Сибиллу нужно стать ещё боль-ше.
В боли всегда есть смысл. Отрицая её, отрицаешь и всё остальное.
Сознание, словно щепку из глубины водной пучины, вынесло на вершину горы, где звёздную ночь сменял потрясающий кроваво-красный рассвет.
— Сколько бы столетий и тысячелетий ни проходило… Казалось бы, всё уже видел, а жизнь и боги находят чем удивить, — учитель Хоу сидел к нему спиной, наблюдая за показавшимся из-за горизонта краешком солнца. — Подобрать бы тебе какое-нибудь духовное оружие. Спроси своего помощника на Небесах, может, организует что-нибудь. Виданное ли дело с голыми руками против целого мира, населённого светлыми богами, идти? Желательно, чтобы оружие энергию разрушения пропускало через себя. Со светлыми побрякушками замучаешься под себя переделывать. К оружию ещё нужно время, чтобы привыкнуть. Так что поторопись с этим.
— Больше того. Ты понял смысл, ученик. Но это не значит, что есть причины расслабляться! — проворчал учитель, впервые назвав его «учеником».
Сибилл посмотрел ввысь на бледнеющие звёзды за окрасившимися в багрянец редкими облаками и беззвучно рассмеялся. Просто потому что мог. И от переполнявшего его счастья.
— Ты выглядишь иначе… счастливым, — вишнёвый сад во сне богини До сменился сливовым.
Среди ещё не растаявшего снега неказистые чёрные стволы усыпали нежные розовые бутоны.
— Грядут трудные времена, — проследила она взгляд Сибилла на цветы. — Ты не должен отвлекаться от своей задачи, чтобы ни случилось, закончи начатое. Есть вещи, которые сможешь сделать только ты и никто иной, а для этого потребуются все твои силы. Некогда беспокоиться за других. У тебя нет права на ошибку, — нравоучения резко сменились вопросами: — Как твоя богиня? Готова встать на твою сторону и последовать за тобой?
— Не уверен, — Сибилл задумался. — Она колеблется. Но всё ещё не на моей стороне.
— Не торопи её. Пусть сама выберет свой путь. Иначе всё бессмысленно. О духовном оружии не беспокойся, — перед Сибиллом из воздуха соткался гуаньдао — изогнутый клинок венчал двухметровое древко, приятно лёгшее в руку.
— Мне не удастся материализовать его, — с сожалением признал Сибилл.
— И не нужно. Теперь ты сможешь найти его в моём мире, — пояснила богиня До.
Сибилл прислушался к себе: от ощущения сродства с духовным оружием перехватывало дыхание и тянуло куда-то за пределы сновидений. Он кивнул.
После прохождения посвящения Аи стала крупнее, словно отражая его внутренний рост. Она увеличилась в два раза и на голову переросла Сибилла в холке, а на задних лапах превосходя его в три раза.
Глядя на Аи, ставшую ещё мощнее, Сибилл наконец понял, что тревожило его в истории Ваньлуна. Не то, что тот был рождённым богом без сил. Не любовь родителей-драконов и приёмных родителей. А то, что тот в своей сути остался зверем — драконом, нуждающимся в хозяине. Таким же, как Аи. Он так и не научился «дружить» по-человечески, как выразилась бы Альфэй.
Ваньлун выбрал не того, потому что искал отнюдь не родственную душу, как советовал ему отец. Он искал того, кто «не был таким, как он сам», и Ваньлун нашёл такого бога. Выбери он того же стажёра Дзе, насколько бы иной могла стать его жизнь? Жизнь обоих непонятых и внутренне одиноких богов, которые действительно умели дружить?
Эти размышления пролетели кометой в сознании, не оставив после себя ни горечи, ни сожалений. Другие имеют полное право прожить свою жизнь так, как считают нужным.