Привет, Вирт! Ты как? Скучаешь? Бросила тебя Бестия? Не навещает… Только и общаешься, что с домовым и боевым призраком? Сочувствую…
Занудкин Нудко, ты всё косишь под армянина? Ах, уже под горца?.. Под бабушку?.. Под Масяню?.. Всё, понял, по-прежнему любишь выпендриться с голосом.
Невезучий ты наш, Неубивайка, куда вы в очередной раз со своим оператором вляпались? Омг… в лаве купались? И ты цел? Ещё хочешь? Хотя что тебе сделается, если как раз под такого шебутного затачивали.
Что бы ещё такого поделать? А уже и нечего. Кончилась ночь. Зашевелился Старший в спальне. Какие интересные у него с бодуна мысли…
Наставник
Мляяя…
Когда утром тебя будит будильник - это отвратительно.
Поэтому я поднимаюсь самостоятельно. По внутренним часам.
Остается эта падла - телефон.
Вы уже успели заметить, что самые западлянские новости вы узнаете именно по телефону? Вас находят ваши кредиторы, вам напоминают о невыполненных обещаниях, вас будят ночью, полчаса выясняют, где Резо, если это не вы и в заключение признаются, что имели вашу маму…
Но самый поганый звонок, когда в шесть утра сообщают, что вас со вчерашнего дня в канцелярии ждет приказ, который не удосужились отправить к вам с вестовым, и полчаса назад вы должны были нырнуть в портал и приступить к выполнению задания.
Причем особый сволочизм кроется в том, что ваш внутренний будильник должен поднять вас на пять минут позже, и знающий это организм дремлет особенно сладко, оттягиваясь напоследок.
Реагирую почти рефлекторно.
Хватаю телефон.
И вспомнив ночные звонки желающих услышать Резо, Бесо и Гиви, поставив сферу-глушилку, чтобы не тревожить домашних, с неподдельным восторгом воплю в трубу: слюшй, пиран писрогий!.. я твой мама имель… я твой папа имель… я твой дядя-тетя имель, брат-сестра имель… и немного подумав, добавляю: и дедушку тоже, поняль, да?
На том конце дежурный канцелярист в испуге замирает и начинает торопливо проверять, не ошибся ли он номером. Трубку не вешает - так далеко мое счастье не заходит. Зато теперь у меня есть секунд тридцать на то, чтобы окончательно проснуться, прикинуть варианты и принять решение.
К счастью, у меня теперь есть Контра.
Строгим казенным голосом говорю в трубку: шеф-наставник у аппарата… прошу прощения, автоответчик сработал слишком рано. Слушаю вас.
Мне повторяют то, что я только что слышал, войдя в образ Резо или Бесо. А может, даже неведомого мне Гиви.
Реакция на канцелярский беспредел уже адекватная.
Сухая и деловая.
Я сообщаю о том, что вынужден сегодня подать рапорт на имя Командора о беспримерной и вопиющей халатности, проявленной отдельными работниками канцелярии, каковая халатность наносит непоправимый ущерб репутации Корпуса в глазах наших союзников, коллег и заклятых друзей из Конторы, представитель которой, кстати, шеф тамошней канцелярии, проходит в настоящее время бойцовскую стажировку в Корпусе под моим началом.
Я указываю на то, что упомянутый приказ должен был быть безоговорочно доставлен вестовым в пакете, запечатанном четырьмя сургучными печатями и одной неснимайкой, настроенной на мой личный гено- и психокод не позднее вчерашнего вечера и вручен под расписку лично по выходу из портала, поскольку, как известно департаменту внешних сношений канцелярии, вчера мы с представителем дружественной организации инспектировали прохождение практики слушателями третьего курса.
Я напоминаю о том, что за последнюю неделю уже имел место инцидент с канцелярией, пошатнувший наш авторитет в глазах гостя, ибо занимавшийся решением вопроса о перераспределении курсанта Котейки канцелярист проявил невиданную халатность, совершенно упустив из виду общеизвестные положения собственных Уложений, причем настолько общеизвестные, что даже наш гость, пребывающий в Академии меньше недели, сумел в несколько минут разъяснить клерку причины, по которым перевод не только возможен, но и необходим.
И еще я намекаю об упорно циркулирующих слухах - о том, что Тройка намерена провести решительное сокращение чудовищно разбухшего аппарата канцелярии, что работает уже в обстановке полной секретности некая комиссия, и несколько высоких кресел уже опустело, ибо занимавшие их в лучшем случае подали рапорты об отставке по состоянию здоровья, а в худшем были вышвырнуты без прав на офицерскую пенсию и ношение формы отставника.
Трубка у меня в руке становится влажной и мелко-мелко подрагивает - настолько взмок мой собеседник, настолько его плющит от внезапно открывшихся перспектив.
Вкрадчиво и ласково мурлычу в трубку. Возможно, дежурный просто попутал пакеты? Возможно, это был всего лишь черновик, а не приказ - и потому его вчера не доставили пред мои светлые очи? Возможно, его подпишут только сегодня утром - соответственно скорректировав даты? Или по крайней мере, время отправления? В конце концов ночное дежурство в канцелярии утомительно, и под утро немудрено перепутать пару цифр… и несколько поспешить со звонком… из лучших, само собой, намерений…
Крысы, ребята, они живучие.
