Стефан Цвейг полностью

Австрийский счет Цвейга, на котором хранилось 73 408 шиллингов, включая деньги от продажи дома, к концу 1938 года был заморожен, а затем и вовсе заблокирован. Писатель нес серьезные финансовые потери, и мало того что не успел потратить ни первой, ни второй части от продажи дорогого сердцу особняка, так еще и прочувствовал на своей шкуре так называемый «еврейский налог на имущество». Адвокат Йозеф Гейрингер (Josef Geiringer, 1894–1994) составил список его активов в Австрии и Германии, с тем чтобы владелец заявил о них властям в соответствии с положением «о еврейском налоге». Суммарная цифра в 255 тысяч рейхсмарок складывалась из его доли от продажи венской квартиры семьи на Гарнизонсгассе, 10, авторских гонораров на счетах немецких издательств и будущих поступлений с еще не проданных предметов из коллекции рукописей. В итоге после всех «корректировок» писатель не позднее 15 августа 1939 года должен был уплатить четырьмя частями сумму в размере 48 600 рейхсмарок на счет налогового управления Моабит-Вест в Берлине. Как прямо указано в выписке по счету, продление срока не предоставлялось «ни при каких обстоятельствах».

В конце 1938 года в Стокгольме в издательстве «Bermann-Fischer» был напечатан первый тираж романа «Нетерпение сердца» (хотя на книге указан 1939 год). Первоначально автор замышлял назвать его «Смерть от сочувствия», о чем сообщал Фрейду 15 ноября 1937 года: «Работаю над одним очень трудным, зато не длинным психологическим романом, который будет называться “Смерть от сочувствия” и покажет, что слабость, неполное сочувствие, не готовое на последнюю жертву, убийственнее насилия. Это возвращение в ваш мир, и книга вторгается в сферу медицины – это меня утешает».

Уже во вступлении к роману автор четко указывает на «настоящее время», в которое он работал над книгой – 1938 год. Со знанием дела говорит, что в Вене в этот безрадостный период только ленивый не обсуждал, будь то по телефону с родными, со случайным попутчиком в транспорте или в кафе с приятелями, тревожное опасение, предчувствие начала войны. Катастрофы, ставшей реальностью уже спустя девять месяцев после издания этой книги…

«Будущие летописцы установят, что в 1938 году почти в каждом разговоре – в какой бы из стран нашей испуганной Европы он ни происходил – преобладали догадки о том, быть или не быть новой войне. При каждой встрече люди, как одержимые, возвращались к этой теме, и порой даже казалось, будто не они, пытаясь избавиться от обуявшего их страха, делятся своими опасениями и надеждами, а сама атмосфера, взбудораженная, насыщенная скрытой тревогой, стремится разрядить в словах накопившееся напряжение».

Роман «Нетерпение сердца» демонстрирует крушение иллюзий буржуазного гуманизма, буржуазной демократии, которой (и в которую) неистово верил писатель. Сострадая близким друзьям, попавшим в беду после установления фашистского режима, помогая им выжить в их несчастьях, лишениях и болезнях, вдохновляя каждого обрести смысл в помощи другим – «хотя бы одного человека спасти», – главный герой романа устами и помыслами автора совершает такую психологическую попытку. Лейтенант Антон Гофмиллер, будучи по натуре человеком сострадательным, отзывчивым, но по характеру являясь слабым, нерешительным, обладая состраданием малодушным и сентиментальным, которое, «в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья», – и получив в дар из рук судьбы встречу с калекой, вместо искренней любви и истинной о ней заботы постепенно губит жизнь девушки.

«Маленький человек» упустит, утратит шанс протянуть руку другому. Оказать помощь и все внимание тому невинному существу, которое от тебя этой помощи и внимания очень ждет: «В тот короткий миг, когда в полных гнева глазах обиженной девушки отразилась неведомая мне прежде глубина человеческого страдания, словно какая-то плотина рухнула в моей душе, и наружу хлынул неудержимый поток горячего сочувствия, вызвав скрытую лихорадку, которая для меня самого оставалась необъяснимой, как для всякого больного его болезнь».