Стефан Цвейг полностью

В конце июня 1940 года опасения, что нацисты вот-вот вторгнутся в Англию и не оставят его живым, в очередной раз вынуждают Цвейга бросить кабинет, дом, наспех обжитое место и вновь бежать с одним чемоданом в неизвестное.

Ранним утром во вторник 25 июня 1940 года из Ливерпуля в Нью-Йорк вышел пассажирский пароход «Scythia», в одной из кают которого в третьем классе с британскими паспортами и бразильскими визами плыли в Новый Свет Шарлотта и Стефан. Беженцы и беглецы, «враждебные иностранцы», законные муж и жена, с недавних пор и, как окажется, навсегда ставшие неразлучной парой. Их путешествие было десятидневным. Дабы хоть чем-то отвлечься от ужасающих новостей войны в Европе, писатель проводил время в судовой библиотеке. Курил, поддерживал непринужденный диалог с попутчиками в баре и за шахматным столиком, в задумчивости гулял по палубе, а когда до капитана донесся слух, что с ними плывет знаменитость, он незамедлительно предложил скромному писателю и его кашляющей бледной спутнице просторную и сухую каюту первого класса.

В связи с поспешным отъездом за океан двери обжитого дома Роузмаунт не были заколочены гвоздями и досками. Особняк по-прежнему принадлежал Цвейгу, и продавать его по причине «временного» отсутствия он точно не собирался. Вскоре туда переехали родственники Шарлотты, брат Манфред с супругой и ребенком и старшая сестра Ханны Марта Кан с дочерью Урсулой. Часто по несколько дней гостили друзья, Рихард Фриденталь и Виктор Флейшер, а все тот же садовник Миллер следил за порядком во дворе и курами в сарае. В Бате остались вывезенные из Зальцбурга картины, книги, рукопись и материалы о Бальзаке, основной гардероб – ведь больше четырех чемоданов они физически не могли взять в дальнюю дорогу. Пишущая машинка «Remington», правда, направлялась в Америку вместе с ними, но и с ней Стефан вскоре расстанется, передарит тому, кому она будет нужнее…

Альфред Цвейг оказался в Нью-Йорке раньше брата и уже снял квартиру недалеко от Центрального парка на 70-й стрит. В течение следующего года (июль 1940 – июль 1941) они будут встречаться, разговаривать по душам, а в день последнего рукопожатия Стефан передаст ему два спасенных рисунка Рембрандта – самое ценное, что у него осталось от некогда богатейшей коллекции. Со своей женой, ослабшей от приступов астмы и изнурительной дороги, он поселится в отеле «Wyndham» на 58-й улице, расположенном рядом со знаменитой Пятой авеню в квартале от Центрального парка и квартиры брата. Двухкомнатный номер с ванной и балконом, двумя креслами и письменным столом вполне устраивал постояльцев. Уже в июле Цвейг приступит к написанию киносценария по своему роману «Хмель преображения», задумает с Бертольдом Виртелем экранизацию под названием «Украденный год» («Das gestohlene Jahr»){407}.

Он искренне озаботится проблемами коллег, молящих о визах в Аргентину, Бразилию, Уругвай, Кубу, Америку, куда угодно – «лишь бы прочь из Европы, лишь бы прочь». Попутно новым творческим замыслам и безотказной помощи нуждающимся займется вопросом переезда Евы Альтман в приют для детей-беженцев «Amiti Hall» в городок Кротон на Гудзоне. Этот приют при финансовой поддержке Томаса Манна был создан семейной парой Ольги и Альбрехта Шеффера. К началу нового учебного года одиннадцатилетнюю девочку отправят за океан, где в порту Нью-Йорка ее встретят близкие друзья Альфреда Цвейга – Леон и Этель Салмон. В «Amiti Hall» Ева будет учиться до середины 1943 года, именно там она узнает о смерти любимой тети и ее всемирно известного супруга.