Затем она сказала черепахе-самцу: «Почему, милейший, ты не объявил мне об этом прежде, чем я покинула дом, чтобы я взяла с собой сердце? У нас принято, когда мы идем к другу, оставлять сердце дома, чтобы не брать с собой что-либо враждебное в отношении друга».
Выслушав это, черепаха, обрадовавшись, поплыла обратно и переправила обезьяну на морской берег. Вступив на сушу, та проворно взобралась на смоковницу. Черепаха остановилась внизу. «Спустись поспешно, приятельница, — сказала она, — чтобы мы отправились домой, и принеси с собой свое сердце».
Обезьяна, возразив, сказала: (118b) «Если я это сделаю, наверняка не сберегу свое сердце».
(118c) Таким образом, терпят во всем неудачу те, кто хватается за удобный случай, но, упустив его, не достигает цели.
(119) Царь сказал: «Я понял этот пример. Итак, скажи мне, кому подобен спешащий на какое-нибудь дело и не терпящий узнать это заранее?».
Философ сказал: (120) рассказывают, что некий муж, живя со своей супругой и не имея детей, как-то сказал ей: «Я надеюсь, о жена, что у нас родится мальчик, который нам охотно будет помогать. Подумаем, какое имя мы ему дадим». Супруга сказала: «Прекрати, муж, пустую болтовню. Ты наивен, говоря так и высказываясь о неизвестных вещах. Ты похож на того мужа, который вылил мед и масло.
(121) Рассказывают, что некий бедняк держал там, где он спал, масло и мед в сосуде. Как-то ночью он стал размышлять про себя: „Я намерен продать этот мед за столько-то номизм и на них купить десять коз, которые через пять месяцев принесут десять других, а через пять лет превратятся в четыреста. Благодаря им мы купим сто быков. С их помощью мы засеем земельный участок. От скота и урожая в последующие пять лет я сделаюсь ужасно богатым. Я куплю дом четырехэтажный[73] с покрытой золотом кровлей и разных рабов и женюсь. Жена родит сына, и я назову его «Панкалос» — «прекрасный»[74] и воспитаю его как следует, а если увижу его нерадивым, так буду бить этой палкой вот так“. Взяв лежащую около него палку и стукнув ею по сосуду, он разбил его, а мед и масло разлил на собственную бороду».
(122) Затем супруга того человека родила сына. Через несколько дней она сказала мужу: «Посиди тут, возле сына, пока я не вернусь». Когда она ушла, муж был вызван правителем. Случилось, что в то время, когда оба отсутствовали, к мальчику подползла змея, которую убила прыгнувшая ласка.[75] Муж, вернувшись и увидя ласку вне дома, обагренную кровью змеи, решил, что она сожрала мальчика. Не взглянув на сына, он ударил ее беспощадно по голове и убил. Когда он вошел в дом и увидел сына невредимым, а змею уничтоженной, он сильно раскаялся и горько заплакал.
(123) Вот так спешащие терпят поражение во многом.
(124) Царь сказал: «Я понял это. Расскажи мне, как может царь сберечь отечество невредимым и каким путем лучше: долготерпением, благоразумием или щедростью?».
Философ, выслушав, сказал: лучше всего разум и терпение, а к ним здравый смысл разумных советников, к тому же отличнейшая и весьма рассудительная жена. Вот, например, что случилось с одним из индийских царей.
(125) Говорят, что некий царь, как-то ночью увидев восемь снов, ужаснулся. Пробудившись ото сна, он призвал всех философов и рассказал им, что увидел во сне. Они же сказали ему: «Ты видел видение, достойное удивления, и нам следует подумать об этом семь дней, не сможем ли мы как-нибудь отвести от тебя гибель».
Уйдя и поговорив друг с другом, они сказали: «Немного времени прошло с тех пор, как этот ужасный царь уничтожил тысячи из нас. И вот теперь предвиденное нами внушение свыше ввергло его в наши руки. Нам следует его погубить, убедив его, чтобы он[76] уничтожил свою супругу и ее сына, а вместе с ними и своего сына, и первого советника, и протонотария,[77] и белого слона, на которого он садится, и двух других самых больших слонов, и коня, и верблюда. „Кровь их ты сольешь в чашу, и мы ею тебя омоем, и воспоем 'надгробные песнопения, и избавим тебя от предстоящих бедствий“».
Обсудив это, они отправились к царю и сказали: «Мы искали в книгах и нашли, что для тебя нет другого пути спасения, кроме того, что ты должен поступить так-то и так-то».
«Я хочу, — сказал царь, — их оставить невредимыми, а погубить себя».
Они ему сказали: «Нет ничего дороже собственной души, ибо всё хуже ее».
Царь, услышав это и опечалившись, опустился на свое ложе, раздумывая, что делать. Разошлась повсюду молва о скорби царя. Первый советник царя слышал об этом и заподозрил коварство, но не знал, следует ли ему лично беседовать об этом с царем. Он решил сперва поговорить с его супругой и сказал ей: «Я вижу, что царь весьма опечален, и боюсь, не замыслили ли эти лживые философы хитрость против него, желая по злопамятству уничтожить его, Спроси царя, из-за чего он так беспокоится, и, узнав это. открой мне».
Она, придя к царю и сев возле изголовья, сказала: «Скажи мне, о царь, что тебе посоветовали эти философы?».
