Они шли внутри заводского корпуса. Вдоль стен стояли пустующие станки, вдоль потолка через все помещение проходила толстая железная балка, с которой, перекинутый через блок, опускался большой крюк. Переступая через рабочий хлам, они пошли к противоположной стене. Внезапно из какого-то еще не увиденного Светой прохода выскочила огромная овчарка и, злобно рыча, понеслась к ним. Испугаться Света не успела, потому что овчарка тут же осела на задние ноги, вмиг успокоилась, завиляла хвостом и ткнулась носом в ладонь Матвея.
— Это Машка, — пояснил Матвей, протягивая собаке кусочек чего-то вкусного, судя по той жадности, с которой она проглотила подарок, — она здесь все сторожит вместе с дядей Васей, сторожем.
Оставив Машку внизу, они по железной лестнице, прилепившейся к обшарпанной стене заводского корпуса, поднялись на второй этаж. Железная площадка, сваренная из толстых прутьев, вела к единственной двери, в которую они и вошли. Здесь начинался вполне обычный коридор, в котором, правда, тоже были заметны следы запустения: отставшие обои, отвинченные ручки дверей, стопки папок на полу, вперемешку с какими-то ржавыми деталями.
Света с любопытством оглядывалась вокруг, время от времени заглядывая в лицо Матвею, который решительно вел ее вперед. Судя по всему, он уже был здесь, может быть, и не раз, во всяком случае, ориентировался здесь вполне уверенно.
— Что здесь было? — спросила Света.
— Заводоуправление, — коротко ответил он.
— Может быть, здесь нельзя посторонним? — поинтересовалась она.
— Нам можно.
Когда они подошли к концу коридора, Матвей вынул из кармана ключ, щелкнул замком последнего кабинета и распахнул перед ней дверь. Вероятно, раньше здесь был кабинет какого-нибудь начальника. Большой письменный стол с настольной лампой, несколько кресел, стулья, две двери, которые Матвей поочередно открыл: туалет, комната отдыха. Посреди комнаты отдыха стоял бильярд, вдоль стены — черный кожаный диван, при виде которого Света с улыбкой взглянула на Матвея:
— Мы здесь будем?
— Да, — помедлив, подтвердил он, — здесь будем.
Он подошел к столу, нагнулся и вынул из ящика телефонный аппарат. Нашел розетку и подключился. Стал набирать номер. Света, чтобы не мешать, еще раз обошла комнату. Против ожидания, пыли здесь было мало. Наверное, специально убирали или, может быть, следили за порядком по распоряжению начальства. В туалетной комнате был и рукомойник с большим треснутым зеркалом. «Плохая примета», — машинально подумала она и вернулась обратно в кабинет.
— Да, все нормально, — стоя прямо у стола, говорил по телефону Матвей. — Так получилось… Да нет же, все вышло само собой… Как хотите, я могу и переиграть… Вот и хорошо… Нет, я гарантирую.
Он положил трубку, секунду смотрел на Свету, но думал о чем-то своем. Потом снова стал набирать номер. Она подошла к нему и сзади обняла за плечи. Матвей дозвонился:
— Дядя Вася! Это я, Матвей… Да, здесь… Нет, точно не знаю. Вот что, у меня просьба. Не мог бы ты сгонять в магазин, у нас тут ничего нет пошамать. Ну и себе, ясно. Там, прихватишь… Чего там… Значит, лады.
Он положил трубку, снял с шеи ее руки и, отойдя к ближайшему креслу, сел. Потом, избегая ее взгляда, пояснил:
— Сейчас сторож придет, я ему денег дам, он нам еды принесет.
— Да я уж поняла, — весело сказала Света, — а мы здесь до утра?
— До утра, — ответил Матвей.
Напевая, Света подошла к нему и попыталась сесть на подлокотник. Он мягко ее отстранил:
— Подожди, сейчас сторож придет.
И верно, тут же раздался деликатный стук в дверь. Матвей подошел к двери, щелкнул замком и вышел. Видимо, не хотел, чтобы сторож видел Свету. Скоро вернулся и закрыл за собой дверь на замок.
— Все, — сказал он, — через полчаса принесет жратву. Света ожидала, что он подойдет к ней, но Матвей отошел к окну и, немного отведя в сторону плотную штору, стал смотреть в темноту. Щелканье закрываемого замка взволновало ее, отозвалось в ней, и, побуждаемая зарождающимся внутри нее чувством, она сама подошла к Матвею. Он не пошевелился, когда она вновь обняла его одной рукой.
В здании затаилась мертвая тишина. В окне угадывались внутренности цехового помещения — окна кабинета смотрели внутрь. Думая сейчас только об одном, тая от своей любви, она, уже не желая сдерживаться, расстегнула ему замочек джинсов, ловко сунула руку внутрь и тут же ощутила в ладони нежную, но уже начинавшую напрягаться плоть. Напряженное состояние, которое минутой назад охватило ее, усилилось и дошло до того, что она желала в эту минуту только еще большего усиления этого радостного, жгучего, возбуждающего ее чувства.
Когда Матвей понял, что она делает, он, покраснев, поспешно освободил ее ладонь. Света сжала пальцы его руки и снизу вверх посмотрела на его смутившееся лицо, и уже до конца своей жизни она ни на минуту не могла потом забыть этот свой полный любви взгляд, на который он ответил совсем не тем, что она ожидала.
Матвей с грубостью, которую Света в первый момент истолковала иначе, довел ее до ближайшего кресла, усадил и отошел. Она попыталась встать, он почти толкнул ее обратно.
