«По правде говоря, графиня, – голос Эспель и потайная улыбка всплыли из тьмы воспоминаний, – принятие желаемого за действительное – единственное, что меня хоть куда-нибудь, да приводило».
Кара встала и подошла к заброшенной кабинке: насколько она помнила, винты одной из дверных ручек были разболтаны. Девушке потребовалось меньше секунды, чтобы ее открутить; она взвесила ручку в ладони, бросив короткий взгляд на Эспель. Оба голубых глаза тревожно посмотрели на Кару в ответ.
Сжав снятую ручку, словно гаечный ключ, Кара повернулась и вдарила в нижний угол зеркала, еще и еще. С третьим ударом от стены отлетел осколок стекла размером с ладонь. Она подобрала его.
Обе стороны Эспель, казалось, дернулись, когда Кара опустилась рядом с нею на колени.
– Я освобожу твои руки, окей?
Они просто таращились на нее, когда она потянулась Эспель за спину и начала перепиливать кроваво-багровый пластик, стягивающий ее запястья.
Ни одна рука не шевельнулась, когда наручники спали с них, и Кара выдохнула, только тогда заметив, что задержала дыхание. Выведя обе руки из-за спины Эспель, Кара опустила их на пол и, присев на корточки, посмотрела на разделенную девушку.
– Что теперь? – пробормотала она, говоря скорее с самой собой.
Правое плечо Эспель дернулось. Кара подалась вперед, но остановилась, когда увидела, каким медленным и
Мгновение правая рука, казалось, задержалась над расстегнутой курткой верхолазки, а потом медленно, словно боясь спугнуть птицу, опустилась к левой.
Кара смотрела с открытым ртом, как правая рука Эспель взяла опухшее, с рубцом от наручников левое запястье и принялась осторожно его растирать. Через несколько бесконечных секунд правая рука разжалась и улеглась поперек живота Эспель. Затем, так же неуверенно, левая рука Эспель начала тереть нежную кожу на правом запястье.
Наконец, разделенная девушка положила руки на живот. Она ничего не сказала. Впрочем, Кара не была уверена, что Эспель могла говорить, но дышала девушка размеренно. Оба ее глаза закрылись.
Тихонько выдохнув, словно не смея беспокоить мироздание, Кара отползла на пятой точке к шеренге раковин. Одна из труб, идущих по потрескавшейся плитке, оказалась теплой. Девушка подумала было подтащить к трубе и блондинку, но потом побоялась ее тревожить.
За нахлынувшим облегчением накатило и изнеможение.
«Надо оставаться начеку, – сказала она себе. – Бодрствовать». Но усталость осела в ногах и руках, словно ил, и девушка не смогла заставить себя отлипнуть от теплой трубы.
– Спокойной ночи, Эс, – выдохнула она, и ее веки сомкнулись.
Кару разбудил какой-то тихий звук, похожий на плач.
Глаза немедленно открылись. Сквозь пыльные окна пробивался слабый свет. Кара посмотрела на Эспель, но верхолазка лежала там, где она ее оставила; с открытыми уставившимися в потолок глазами, время от времени слабо неритмично моргающая, но в остальном совершенно спокойная. С губ блондинки срывались лишь маленькие облачка пара.
Кара откатилась от трубы. Ночью у нее текли слюни, и влажные губы потрескались от холода. Всхлипывания не прекратились – они раздавались у нее за спиной, из зеркала.
Кара оцепенела. Глаза казались липкими, а кости словно бы замерзли. Девушка посмотрела на отражение.
Источник рыданий едва ли походил на человека: очень маленький, сжавшийся в плотный клубочек, он сидел у дальней стены лондонского туалета, обхватив руками колени и полностью спрятав в них лицо. Единственной узнаваемой деталью оказалось облако рыжих вьющихся волос.
– Труди? – хриплым спросонья голосом спросила Кара. – Что ты здесь делаешь?
Всхлипывания прекратились. Бледное, веснушчатое лицо Труди оторвалось от обтянутых джинсами коленок. Кара наблюдала за ее потрясенным взглядом, уставившимся в зеркало, потом – вполне предсказуемо – метнувшимся туда, где должна была стоять Кара, чтобы отбрасывать отражение, а потом – снова в зеркало. Губы девушки беззвучно зашевелились.
– Я… – она моргнула. – Я… Я?..
– Не отворачивайся, – быстро проговорила Кара, стараясь говорить успокаивающим тоном. – Ты не сумасшедшая. Мама ничего не подсыпала тебе в хлопья сегодня утром. Все происходит на самом деле. Что ты здесь делаешь?
– Я… я… я… – Труди заикалась, не в силах оторвать взгляда, не позволяя себе поверить в то, что видит, но все равно видя это. Она машинально ответила на вопрос. – Я пришла сюда, чтобы побыть одной.
– Потому что быть одной не так больно, как с кем-то? – спросила Кара, не мигая глядя на Труди. Ей не нравилось понимать, как рыжая себя чувствовала, и она злилась на себя, что не могла сдержать волну сопереживания. – Когда Гвен тебя послала?
– После того, как я… После того, как ты… – теперь Труди дрожала. – Она сказала, что я ей противна.
