Кара скользнула за стену вниз по щебню, но равновесие сохранила. Девушка вглядывалась в тусклые отсветы фонарей. Расположение искривленных построек в точности отзеркаливало ее школу – она даже с облегчением увидела оранжевую ленту, опоясывающую корпус младшеклашек.
В заброшенном туалете оказалось так же холодно, как и в его двойнике в Карином городе, да и пахло соответствующе. Линолеум холодил босые ноги. Девушка нащупала выключатель на знакомом месте, и в потолке зажглись галогеновые трубки. Их голубоватый свет, казалось, высосал из комнаты оставшееся тепло. Карин взгляд упал на ржаво-коричневое пятно в форме руки рядом с дырой в линолеуме.
Она не могла не посмотреть в зеркало. Девушка в платье из колючей проволоки и пыльном платке, с растекающимся по шрамам макияжем уставилась на нее оттуда, куда она никогда не попадет.
Кара задохнулась от этой мысли, как только та закралась ей в голову.
Как можно осторожнее она положила Эспель на пол. При виде лица верхолазки девушке стало так больно, словно ей переломали все ребра.
Зубы Эспель скрежетали, глаза по обе стороны от шва распахнулись широко, словно безумные. На лбу, под липкими прядями светлых волос, отчетливо выступили вены. Кара заметила, как руки под курткой натянули наручники, не дающие подруге задушить себя.
Опустившись рядом с Эспель на колени, Кара попыталась приподнять ее голову.
– Всё… Всё… – Она хотела сказать «хорошо»… это было единственным, что ей удалось придумать, но ложь оказалась слишком большой и застревала в горле.
Кара отчаянно пыталась придумать что-нибудь – что угодно, – что облегчило бы страдания верхолазки, но что она могла? Когда она –
Время, казалось, потекло медленнее: медленнее, чем замерзающая вода, медленно, словно стекло, пока Кара обдумывала вспыхнувшую в голове мысль. Уставившись в зеркало, она увидела там отражение покрытой шрамами девушки – лицо, не принадлежавшее ей. Во всяком случае, не принадлежащее полностью. Кара вгляделась в глаза Эспель Крей, такие же голубые, как у брата.
Слова Гаррисона по-прежнему крутились у нее в голове, но она произнесла их вслух.
– «Сестра – моя полная противоположность», – выдохнула она.
У нее появилась нить надежды толщиной с паутинку.
Кара прижала руки к вискам Эспель, пытаясь ее утихомирить, стараясь встретиться взглядом с левым глазом верхолазки, как ее брат на мосту.
– Послушай меня, Эс, – проговорила она. – Пожалуйста, послушай меня. Парва была моим отражением, помнишь? Моей противоположностью. Пожалуйста, пожалуйста, лежи спокойно. – Кара начала бормотать, чувствуя, что сейчас просто задохнется от отчаяния. Она старалась говорить помедленнее и вкладывать в слова больше смысла. – Она была моей
Кара смахнула слезы и посмотрела в правый глаз Эспель.
– Вы обе! – взмолилась она. – Прекратите!
На ужасное мгновение голова Эспель напряглась в ее объятиях, а потом вдруг замерла. Голубые глаза испуганно блуждали, словно ожидая вероломного нападения, но дыхание стало легче, а мышцы оставались расслабленными.
Кара наблюдала за ними не одну минуту: за девушкой, которая поверила в нее, и ее жутким невинным пассажиром. Ее взгляд остановился на зеркале, на стекле. В голове возникла идея.
Сперва девушка ее отмела – риск был слишком велик; что если она ошибалась? Перед измученными глазами замелькали искаженные черты Гарри Блайта. Присев на корточки, она осмотрелась, ища другие варианты, но в голову больше ничего не шло. Там, в ночи, кипела битва за власть над отраженным городом. Как знать, останутся ли у них с Эспель друзья по эту сторону зеркала к рассвету? И даже если останутся, даже если Джек с Креем выживут, ни у одного из них не было ни малейшего понятия, что делать с девушкой с разбуженным Пэ-О. Рыцари продолжат за ними охотиться; в конечном итоге найдут их, шальная пуля догонит Кару, и Эспель останется связанной в ожидании мучителей.
Шанс был крошечный. Даже не шанс, а надежда на него.
