Бет еще раз оглядела трещины, покрывшие ее асфальтокожие руки. В памяти вспыхнуло пламя в сотне ярдов над поверхностью бассейна Синода: его химикаты освещали девушку, изменяли ее, превращали в… это, чем бы «это» ни было.
В каком-то смысле, она – их дитя.
«Готовьтесь, мальчики. – Бет с трудом сглотнула. – Блудная дочь возвращается домой».
Слева от нее вздымалась бесконечная стена. Пропитанные нефтью голуби порхали между светящихся ниш, складывающихся в отчетливые мерцающие созвездия. Направив Оскара к стене, девушка наклонила голову, пытаясь охватить их все. Они выходили далеко вверх и вниз за пределы светящейся короны, отбрасываемой крыльями канализящера, мерцая в темноте, словно распыленные свечи.
«Созвездие» Синода оказалось гораздо больше и сложнее лампового облака, созданного Свечником в качестве модели сознания Фила, но Бет видела, что они соотносятся друг с другом. Примерно как спутниковый снимок и нацарапанная от руки карта.
У девушки перехватило дыхание, и она чуть не рассмеялась от захватывающей амбициозности открывшейся ей картины. Теперь она знала, на что смотрела.
Химический Синод торговал, обменивал и в итоге создал из накупленных кусочков невероятное:
«Ближе», – мысленно приказала Бет Оскару, потянувшись вниз через огонь, чтобы погладить внутреннюю кожу рептилии. Он признательно наклонил голову. Голуби заклекотали и сердито захлопали на них крыльями, но, подчиняясь здравому смыслу или инстинкту, не рискнули трясти нефтяными перьями возле Оскара. Ящер подлетел поближе, зависнув рядом с неглубокой нишей примерно с него размером. Внутри, словно храмовая реликвия, помещалась затейливая стеклянная бутылка. Закупоренная в ней жидкость светилась тошнотворным желтым, болтаясь и скребясь по стеклу, словно в панике.
Под донышком лежал квадратный листок бумаги с тремя словами, написанными аккуратным каллиграфическим почерком.
Страх – пауки. Иррациональное.
Бет взяла бумажку и перевернула ее. На обратной стороне оказалась запачканная черно-белая фотография угрюмого вида девочки в джинсовой куртке. Бет задумалась, был ли это снимок «до», и стала ли девочка менее надутой, когда получила то, чем Синод заплатил ей за ее арахнофобию? Оскар скользил от ниши к нише, зависая над каждой, словно колибри над цветком. Бет нашла колбу розово-туманной сентиментальности, коробку порошкообразного самоуважения, мензурки с различными глубоко укоренившимися мнениями – все со своим тонким неповторимым свечением. В пятой или шестой нише лежала коническая плоскодонная колба, похожая на те, что можно найти в школьной лаборатории. Жидкость внутри оказалась вязкой и металлической, словно ртуть, и липла к стенкам, когда девушка потрясла ее.
Детские взгляды, склонности и воспоминания, – гласила этикетка. – Формируются к шестнадцати годам. Ниже мельче и убористее было приписано: Травматичное и необычное: разбивать по мере необходимости.
Удивившись, она перевернула бумажку, и по ее спине пробежала искорка потрясения. С фотографии на нее глядел растрепанный Филиус Виэ с вечной дерзкой ухмылочкой на губах.
Замешкавшись, Бет моргнула, почувствовав, что начинает потеть. Пальцы дернулись обратно к колбе…
…и она услышала рядом с собой резкий щелчок зажигалки.
– Аххх, наша новая безголоссая намессстница наконец-то насс навесстила.
Девушка повернулась, неохотно поставив колбу на место. Химический Синод наблюдал за нею из устья туннеля в противоположной стене. Они помахали ей, все как один.
– А мы всссе гадали, когда же ты вернешьссся, – приветливо зашипел Джонни Нафта с вершины идеальной стрелы, в которую они выстроились. – Чем обязаны удовольссствию тебя лицезреть?
Сжав фотографию Фила в ладони, Бет направила Оскара от ниши, подведя к туннелю Синода, и спрыгнула на кирпичный пол. Девушка почувствовала, как жар за спиной ослаб: канализящер притух, вскарабкавшись под ее капюшон. Он заморгал, глядя на торговцев и морща нос от их едкого запаха. Бет ощущала быстрый стук сердца рептилии.
«Я тоже, приятель, – подумала она. – Я тоже».
На мгновение она задумалась, работает ли связь между нею и ящером в обе стороны: что если Синод посмотрит мимо ее храброй мины и прочитает страх по очертаниям дрожащей ящерицы?
Усмирив сердце, она повернулась к стене и, щелкнув крышечкой волшебного маркера, нацарапала жирными заглавными буквами: «ЧТО ВЫ СО МНОЮ СДЕЛАЛИ?»
Синод, как один, повернулся, чтобы прочитать написанное ею.
– Я сссказал «намесстница»? – пробормотал Джонни. – Возможно, больше бы подошло «вандалка». Несссмотря на твое равнодушшие к эссстетике наших сскладов, ответ очевиден.
Они развели руками в жесте откровенности.
– Мы предоссставили оплаченную усслугу. Ссделали ссс тобой то, что насс попросссили.
Решительно покачав головой, Бет медленно вывела на стене: «ОН ПРОСИЛ ВАС СДЕЛАТЬ МЕНЯ ТАКОЙ, КАК ОН».
Девушка протянула фотографию Фила.
