Денис не дослушал окончание. Ещё в одной комнате трое мужиков играли в карты. Почему с открытой дверью – загадка. Искали компанию. Один обернулся на Дениса, но тот быстро прошёл мимо. Хватало ему таких компашек на работе.
Из туалета вышел Славка, местный псих. Лет тридцать-сорок. Неопасный, вот и поселили в общаге. Он даже работал на грузовом терминале Синьевского, таскал ящики. С ним мало о чём можно было поговорить – он о себе ничего не помнил, кроме того, где сейчас работает, и как его зовут. Ни, где он вырос или откуда пришёл. Не помнил имя, возраст, при этом был абсолютно здоров. То есть, он где-то ел, спал в нормальных условиях, а значит – работал и до грузового Терминала, и потери памяти. Точно не мок под местными дождями и не питался водой с сухим печеньем. Он выглядел даже здоровее большинства жителей общаги. Зло завидовать у местных язык не поворачивался, лишь ворчали: если в голове нет проблем, то и в теле тоже. Временами Славка казался Денису испуганным и благодарным одновременно. Как зверёк, которого приютили. Ничего не понимает, но добро ценит. Вполне обычный человек, никаких умственных отклонений, кроме отсутствия воспоминаний, детской наивности и не заметишь. Мог странно на тебя посмотреть, будто видел впервые, но не более. Приходил даже иногда инспектор, проверял подопечного.
Славка приветливо улыбнулся Денису.
Следом из туалета вышел дядя Толя. Он шёл, опираясь на стену и, время от времени опуская–поднимая ведро с красной крышкой. Он жил намного дальше от Славы и был соседом Дениса. Теперь уже больше, чем соседом. Тоже вроде подопечного. Когда Денис впервые увидел это ведёрко с красной крышкой, он тут же мысленно задался вопросом, что же в нём хранит старик? Перебирал множество глупых вариантов. Но однажды спросил напрямую и услышал, что это всего лишь моча и дерьмо. Денису стало стыдно, хотя вроде бы не за что. Может, за то, что жалуется на всякую ерунду, не думая, что такое настоящие трудности.
– Уже отработал, Денис? – спросил дядя Толя.
– Да, – кивнул Денис.
– Ну, молодец! Зайди ко мне завтра утром – хочу попросить тебя сходить мне за жратвой.
– Хорошо, – Денис вышел из коридора на лестничную клетку.
Вода в душе была «летняя», но хоть не ледяная. Денис ждал, может, потечёт потеплее – никак. Он прыгнул под струи, яростно натирая себя мочалкой, чтобы согреться. Потом также тщательно вытирался. Зато бодрости прибавлялось целый вагон. Даже воздух после такого купания казался гораздо теплее. Главное – не простудиться.
Вернувшись в комнату, Денис с удовольствием положил руку на обогреватель. Сейчас придётся его выключить, чтобы вскипятить чайник и залить лапшу кипятком. Оба прибора проводка может не выдержать. Беги потом, включай предохранитель обратно. Денису в данный момент хотелось только поесть, может, чуть почитать и спать. Даже радио неохота включать. Он сегодня очень устал. Плюхнулся на кровать с мыслью о завтрашнем дне. Последнем – перед праздником. А потом всё снова вернётся в привычный режим.
Утром Денис по привычке включил радиоприёмник. Он достался ему вместе с железной кроватью, столиком и старым табуретом. «Поседевшая», бывшая когда-то чёрной, коробочка с логотипом ЖЭУ и уходящим в стену шнуром. Радиостанция вещала и на радиоволнах, но в зданиях нередко стояли проводные приёмники. Три кнопки, три программы вещания, три информационных слоя. Сплошная музыка, для тех, кто хочет «фон». Детская волна, где живёт другой мир. В котором, помимо песен, есть место героям и приключениям. Но у Дениса всегда нажатой была третья кнопка.
Он подошёл, выкрутил ролик громкости наполовину. Радио Департамента Информации кому-то могло показаться глупым, и как раз быть фоновым, но не Денису. Да, большую часть времени там зачитывали местные новости, или соседних городов. Репортажи с предприятий. Беседы с работниками из разных сфер. Рассказывали про нарушения, наказания. Сообщали статистику по смертям и рождениям. Предупреждали об опасности выходить надолго за город.
