– Надо, – жёстко ответил Иванов. – Тут снова всякие шорохи насчёт потаскивания из шахт через наш департамент. Этот мальчонка, куда попрётся за стеклом? Конечно, на добычу, не машину же грабить. Его там по любому спалят. Если что – поможем, эсбэшники его возьмут, повесят на него всё, что есть и будут довольны.
– А-а-а, – уважительно покивал Шелютов. – Теперь понятно.
– Понятно, – Иванов брезгливо передразнил «приятеля». – Ладно. За пацаном приглядываем, вдруг рыпнется куда. Хотя не должен.
– Может, стоило ему втащить разок, для памяти?
– Может, – задумчиво сказал Иванов. – Но мне кажется, на таких слово действует сильнее. К боли можно привыкнуть. К страху сложнее.
Услышь это, Денис, безусловно, согласился бы. Его трясло. Не верилось, что всё это происходит с ним. Где Денис Бардин, спокойный работящий человек, а где банда Иванова, разборки и всё вот это. Как он мог в это вляпаться? Да и он же, вообще, ничего не сделал. Как же быть? Пожаловаться? А что, если они в сговоре с кем-то в СБ ЖЭУ? Да если и нет – пока там ход делу дадут, его реально переработают на удобрение. Нет – его не убьют сразу, а будут делать очень больно. Покалечат.
Он не заметил, как дошёл обратно до конторы. Он закрыл подвал? Или Иванов с компанией сами закроют? У них же точно есть ключ. Двадцать бутылок. Бутылки ведь даже не займёшь. Нечего сдать в ломбард. Хотя там всё равно ведь дают кредиты, а не бутылки. Они же не хотят кредиты в стоимость бутылок. Им нужно чтобы… чтобы он их украл. «Это, вообще, самый реальный вариант их добыть», – подсказала подлая совесть. Денис подумал – где и как это можно сделать и тут же себя одёрнул. Нет, кража – это преступление, а он не преступник. А кто он? Жертва… Попавшая под атаку матёрых хищников. И некому помочь. Идти в леса, искать, копать. Но там можно лишиться здоровья. Да и кто отпустит с работы, кто будет вечно его ждать.
Денису стало и физически нехорошо. Он с трудом закончил смену, работая механически, не видя и не слыша ничего вокруг.
Вернулся в общежитие, сел на кровать и просидел наедине с мыслями, пока не стемнело. Даже не вспомнил про мокнущий в тазу рюкзак.
Цветные флажки развевались на ветру, призывая граждан тоже быть радостными. Главный городской праздник, древнейшее изобретение, работающее также надёжно, как, например, колесо. Как раз это самое «колесо» в День ЖЭУ совершает оборот и начинается отчёт нового года. Каждый сотрудник ЖЭУ (каждый
Возле Администрации построили сцену, покрасили. Вокруг неё – вертикальные полотна с логотипом ЖЭУ. Рабочие устанавливали звуковое оборудование, протягивали кабели. Приятная городская суета. Даже солнце вышло на это посмотреть.
Олегу вся эта атмосфера казалась давящей, напряжённой. Хуже, чем обычно. Вроде и хочется отдохнуть, впитать эту энергетику праздника, но внутри, на душе, было паршиво. Он бы, наверное, и не пошёл на площадь, но отец заставил.
Утром Олег предложил ему провести день вместе. Погулять, пока солнце вышло. Может, даже съездить к лыжной базе. Купить пива, колбасок с вкраплениями мяса, посидеть вдвоём. Отец тепло улыбнулся и взял Олега за руку. Сказал, что пива могут попить и дома, на балконе. Он понимал, что поездка только на словах такая семейная и приятная. Но на деле, Олегу придётся помочь ему одеться. Потом выволочь, считай, на себе из подъезда. Посадить в троллейбус, где будут коситься недовольные задержкой пассажиры. Отец ещё раскашляется, и начнут морщиться, а он засмущается. Ну, а потом ещё дойти, разместиться. Не успеешь поесть – обратно. Жалко ему было сына, который потратит на это редкий свободный день. И Олег понимал эту жалость, злился на отца и любил одновременно. Договорились первую половину праздника провести вдвоём, а потом Олег обязательно сходит на площадь. Встретит друзей (отец думает – они есть), съест сосиску, может, познакомится с девчонкой. Где, как не там.
