Стеклянная улитка полностью

Женщина-демон. Нет. Вход в исламский джехенем там. (Показывает на противоположную сторону площади.)

Бек. А не ты ли шайтан, который отведет меня в джехенем?

Женщина-демон. Нет, я христианский дьявол.

Бек. Значит, я попал не по адресу.

Еврейский демон. Попал ты куда надо. Мусульмане горят на огне здесь, в христианском аду, здесь предстоит гореть и тебе. А вот еврейские грешники попадают в твой ледяной исламский джехенем. Что до грешников-христиан, то их путь лежит в еврейский шеол, к нам, еврейским демонам. Такова судьба всех, чья кровь не прошла через все сорок небесных порогов и не стала чистой кровью праведников.

Женщина-демон (протягивает ладонь) Прошу, вход — один грош!

Бек (вынимает изо рта монету и отдает ее Женщине-демону). Вот!

Женщина-демон. Проходи!

Грешник в чалме входит в дверь ада.

Еврейский демон. Он тебе дал копейку, а не грош! Обманул!

Женщина-демон. Да нет. Он дал мне жетон для телефона. (Поднимает вверх жетон с отверстием в центре.)

Артисты кланяются, стоящие прохожие аплодируют, некоторые бросают им монеты. Мужчина в черном кивает головой артистам в сторону Девушки.

Артистка. Барышня, вы где живете? Мы завтра придем к вашему дому показать представление и поздравить вас с Рождеством. Скажите только, где живете… Это вам ничего не будет стоить. Господин в черном за все заплатил вперед.

Артистка хватает девушку за руку. Девушка испуганно вырывает руку и убегает.

Старшая продавщица. Хорошего тебе сочельника и счастливого Рождества.

Старшая продавщица выходит из бутика, в бутик заходит Давид. Прямо с порога говорит.

Давид. Мадемуазель, я пришел перед вами извиниться. Вчера я вас обманул, и это очень некрасиво. У меня нет жены. Я не хотел покупать ночную рубашку. Я хотел увидеть вас в ночной рубашке. Вы выглядели в ней такой прекрасной, что ночью я не мог заснуть. Я еле дождался открытия магазинов и купил вам в подарок такую же точно рубашку, какую вы вчера мерили.

Девушка открывает темно-синий пакет и тут же понимает, что в нем та самая ночная рубашка, которую Давид вчера украл из бутика.

Девушка. Не совсем такая. Эта третьего размера.

Давид, разоблаченный, валится в кресло.

Давид(в отчаянии). Заодно хочу вас кое о чем спросить. Не оставил ли я здесь вчера небольшой пакет, упакованный в красную бумагу?

Девушка. Небольшой пакет, упакованный в красную бумагу? С бантом?

Давид. Да! Да!

Девушка. Вы его забыли где-то в другом месте. Я бы его нашла, я бы его заметила, мы все всегда находим и возвращаем покупателям, все, что они оставили, за исключением тех случаев, когда они забывают у нас свою душу. А теперь я вас кое о чем спрошу. Что вы делаете, когда вечером в сочельник чувствуете себя одиноким? Есть ли способ, ничего не почувствовав, исчезнуть с этого света? Давид испуганно смотрит на девушку.

Давид. Скажите, у вас когда-то была дочь? Давно… Много-много лет назад.

Девушка. Вы имеете в виду четыре тысячи лет тому назад? Может, и была, но теперь ее нет. Поэтому в праздники я одна. Не хотите ли зайти ко мне сегодня вечером, в сочельник, посидеть с ней?

Давид. С кем?

Девушка. Да с той дочкой, которой у меня нет. Вот вам мой адрес. Сегодня вечером, если вы вдруг уже забыли.

Давид. Буду очень рад.

Девушка. Но имейте в виду, разница между двумя «да» может быть большей, чем разница между «да» и «нет».

Давид направляется к двери, возвращается, неловко целует Девушку в ухо.

Давид(от входной двери). Я знаю ее имя.

Девушка. Чье?

Давид. Да той дочки, которой у вас нет. Ее звали Ниферуре.

Давид уходит.

Девушка(повторяет очень тихо). Ниферуре. Странное имя. Интересно, слышала ли я его раньше?