Роуса хочет обо всем рассказать Паудлю, но вспоминает, что Катрин советовала ей быть осторожной, потому что чувства ее явственно отражаются на лице. И она избегает встречаться глазами с Паудлем, а когда он заговаривает с ней, отвечает односложно.
Сперва он хмурится в недоумении, потом начинает злиться.
На седьмой вечер Йоун приводит Паудля в кухню и велит Роусе накормить их всех. Паудль на себя не похож: он смеется вместе с Йоуном и Пьетюром и держится так же бесцеремонно, как и они.
Поймав ее взгляд, Йоун улыбается.
– Славный парень. Напоминает мне меня самого лет десять тому назад. Он далеко пойдет.
Стало быть, именно поэтому Йоун позволяет ему остаться? Берет его в ученики?
Ближе к ночи мужчины уходят спать в хлев, а Роуса остается сидеть в кухне, бездумно разглядывая стол.
Вдруг в дверном проеме вырастает чей-то силуэт. Роуса вздрагивает, но сразу же видит, что это Паудль.
– Мне вернуться в Скаульхольт?
– Я… То есть?
Он входит и останавливается напротив печи.
– Тебе неприятно мое присутствие. А я вовсе не хочу тебя огорчать. Я уезжаю. – И он собирается уходить.
– Постой! – Она вскакивает и, не успев сообразить, что делает, хватает его за руку. Он оборачивается, и лицо его внезапно оказывается совсем близко. – Прошу тебя, останься, – шепчет она.
– Тогда перестань так сурово на меня смотреть.
Она вздыхает.
– Я боюсь, как бы у Йоуна не возникло подозрений.
Его лицо смягчается.
– Каких подозрений? – Он придвигается на шаг ближе. – Мы ведь ничего не сделали.
Она кивает. Она не решается заглянуть ему в лицо, в глаза. Ей вспоминаются предостережения Катрин. Но тут ладонь Паудля скользит по ее руке, по плечу, ложится на затылок, и она невольно льнет к нему. Его лицо так близко, что она чувствует тепло его дыхания…
Снаружи раздается внезапный стук, и Роуса отшатывается от Паудля так поспешно, будто уронила на ноги горячую сковороду.
Глаза Паудля наполняются тревогой. Он хочет было что-то сказать, но Роуса прижимает палец к губам и хватает полотенце. В этот миг появляется Йоун.
– А, Паудль, – говорит он, переводя взгляд с Паудля на Роусу и обратно. – Иди-ка займись овцами. У Пьетюра болит рука.
– Иду, – говорит Паудль.
Йоун выжидающе глядит на него, но Паудль не двигается с места, и тогда он говорит сердито:
– Ну, ступай.
Паудль растворяется в темноте за порогом, оставляя Роусу наедине с мужем. Йоун приближается к ней, и она замирает. Он так высок и силен, что ей на ум невольно приходят легенды о белых медведях.
– Ты женщина разумная, верно? И хорошая жена.
– Я надеюсь.
– Хорошие жены знают, когда им надлежит молчать.
Она кивает. В горле у нее пересохло.
Он берет ее за руку и один за другим целует кончики пальцев.
– Мне повезло найти женщину, которой я могу всецело довериться.
Она ничего не отвечает. Руки его грубы. Они все в мозолях от рыболовных снастей и от косы. В мозолях от ножа.
Он подходит еще ближе, притягивает ее к себе и заключает в объятия, которые должны были показаться ей нежными, но выходит наоборот: ее руки неловко прижаты к бокам. Сердце Роусы неровно колотится в груди.
– Погляди на меня, – шепчет он.
Она поднимает глаза.
– О чем вы говорили с Паудлем?
Мысли ее бешено мечутся в голове.
– Мы только вспоминали детство. – Она сглатывает. – Мы ходили от одного дома к другому и просили дать нам
– Ты голодала?
Она кивает.
– Нынче голод тебе не грозит. Со мной у тебя есть все, что нужно, не так ли?
Он целует ее в лоб. Она стоит недвижно и ждет, пока он отпустит ее.
Наконец Йоун уходит, и она остается одна в темном доме, вспоминает, как рука Паудля касалась ее затылка, и снова и снова переживает этот миг, чтобы не слышать ни шуршания на чердаке, ни голосов в голове.
Мужчины все больше времени посвящают подготовке к суровой зиме, и Роуса теперь видит Паудля мельком. Все трое спят в хлеву с овцами, коровами и лошадьми. Перед наступлением зимы скот нужно заново приучить к тому, что до весны им придется жить взаперти. Йоун и Паудль поочередно разнимают разбушевавшихся баранов, которые сцепились рогами. Наконец, на восьмой день Йоун говорит, что Паудль может остаться на зиму. Сердце Роусы заходится, она улыбается Паудлю – и вдруг замечает, что Йоун смотрит на нее. Она тут же опускает глаза и продолжает собирать клочки шерсти.
Вечером, когда темнота уже окутала дом и Роуса сидит в
Роуса накидывает на плечи платок и выскальзывает за дверь, прогоняя мысли о духах, поднимающихся из морских глубин. Споткнувшись в темноте, она подворачивает ногу и вскрикивает. Боль взаправдашняя. Все остальное – просто выдумки.
Снова этот скребущий звук, и возле окна скрючился какой-то силуэт.
– Кто здесь? – слабо лепечет она.
Призрак оборачивается и выпрямляется. Он слишком высок и широкоплеч, чтобы быть женщиной. Он возвышается над Роусой, и она уже открывает рот, чтобы закричать.
– Роуса!
Это Паудль.
