– У моей матери? Она… – Гумбольдт на секунду задумался, потом покачал головой. – Думаю, что там, где она сейчас, ей хорошо.
– А у твоего отца?
– Тоже.
– А у остальных жен твоего отца?
– Благодарю вас за заботу, – в голосе исследователя послышалось легкое раздражение.
Убире кивнул с удовлетворенным видом. Он сложил руки и склонил голову, жестом показывая, что теперь должен говорить чужеземец.
Ученый оглянулся в поисках поддержки.
– Что мне сказать старейшине?
Элиза поднялась и что-то шепнула ему на ухо. Гумбольдт удивился.
– Думаешь, стоит?
– А ты попробуй!
– Ладно. Все равно хуже не будет.
Он тут же обратился к старику:
– Приветствую вас!
– Спасибо.
– Как ваши дела?
– Сэва (Очень хорошо).
– А у вашей матушки?
– Сэва.
– А у вашего отца?
– Сэва.
Похоже, старик был доволен. Он прикрыл глаза и слегка кивал при каждом ответе.
Шарлотта начала догадываться. Эта странная и совершенно бессодержательная беседа была частью ритуала, который имел какое-то особое значение для догонов. При этом не важно, соответствуют ли ответы действительности. Главное, чтобы все условности были соблюдены.
– А у вашей семьи?
– Сэва.
Гумбольдт сложил ладони перед грудью:
– Большое спасибо.
Убире открыл глаза и просиял.
– Благодарю тебя. Ты приветствовал меня, как догон. Теперь я могу тебе доверять. Мы можем говорить как люди одной крови. – Он снова сложил руки перед грудью: – Добро пожаловать в наш город!
– Сэва!
Убире повернул голову, словно пытаясь кого-то отыскать взглядом:
– Йатиме!
Из толпы вынырнула девочка. Рядом с ней, как всегда, вертелся пес.
– Я хочу задать тебе вопрос. Подойди ко мне.
Темнокожая малышка подошла, опустив голову.
– Ты видела, как за этими людьми гнались?
Йатиме кивнула.
– Кто?
Девочка произнесла слово, которое лингафон не смог перевести. Но старик хорошо знал, о ком идет речь. С озабоченным видом он повернулся к путешественникам:
– Вы побывали у христиан?
Гумбольдт кивнул.
– Мы останавливались у них. Они помогли нам после того, как с нами случилась беда.
– Но почему они преследовали вас?
Гумбольдт помолчал.
– Это сложно объяснить.
– Они ваши друзья?
– Миссионеры? Нет. Они нас приютили, но потом…
Старик внимательно следил за лицом ученого.
– Что случилось потом?
Гумбольдт перевел взгляд на Оскара:
– Может быть, ты попытаешься объяснить?
Оскар склонился к лингафону, подыскивая нужные слова.
– Потом они начали вести себя очень странно, – начал он. – Когда они думали, что мы их не видим, они совершали бессмысленные поступки.
– Какие именно? – в глазах старика вспыхнул загадочный огонек.
– Например, останавливались и смотрели в небо, хотя там ничего не было видно. Или неправильно держали книги. А некоторые поднимали руки к небу и заводили странные песни, не похожие на обычные церковные песнопения. Звучали они скорее как жалобы. Все это мелочи, если смотреть на каждую в отдельности, но если собрать все вместе, выходит что-то очень и очень странное. Но самое странное – их глаза. Они у всех миссионеров зеленые.
При упоминании цвета глаз монахов-миссионеров, многие догонские женщины испуганно вскрикнули, а некоторые спрятали лица в ладонях. Убире мгновенно стал серьезным и печальным.
– Значит, это произошло, – веско проговорил он.
– Что? Что произошло? – спросил Гумбольдт.
– То, о чем предупреждали наши предки. Древние звездочеты оказались правы. Зло все-таки спустилось к нам.
Шарлотта взглянула на спутников. Те растерянно молчали. Кажется, никто не понял, что означают эти слова. Ясно было только одно: ничего хорошего они не сулили.
Старик знаком велел догонам, толпившимся на площади, разойтись. Как только площадь начала пустеть, он обратился к путешественникам:
– Войдите в тогуну!
Кровля сооружения оказалась довольно низкой, и Оскару пришлось пригнуть голову, чтобы не ушибить макушку. Теперь, кроме членов совета и чужестранцев здесь никого не осталось. Убире прошествовал по каменным плитам и поднялся на возвышение.
– Наш народ очень древний, – начал он свою речь. – Давным-давно мы пришли сюда из страны, лежащей на юге. Почти пять веков нам пришлось скрываться от врагов, пока мы, наконец, не обрели покой. Горы стали нам надежной защитой. В ту пору люди теллем были нашими соседями, – старейшина указал на плато по другую сторону ущелья. – Их тоже можно считать чужаками, так как пришли они из пустынных мест на севере. Старейшины теллем были мудрыми звездочетами, они постоянно занимались изучением и толкованием движения небесных светил. Между нами установились самые сердечные отношения, но однажды мы заметили, что с теллем происходит что-то неладное. Мы испугались, сильно испугались. Наши разведчики сообщили, что в городе теллем хранится нечто, не принадлежащее к этому миру. Какой-то магический предмет, похожий на большой камень…
Убире спустился с возвышения, молча вышел из тогуны и ступил на дорогу, ведущую на высокий холм. Вымощенная каменными дисками, она показалась путешественникам очень крутой.
