– Знаешь, что я тебе скажу? Можешь отзываться об Уилсоне и его людях как угодно, это твое право. Но лучше делай это тогда, когда меня нет рядом. Может случиться так, что я ненароком забудусь.
С этими словами он повернулся к другу спиной.
День клонился к закату, когда путешественники в сопровождении Йатиме добрались до столовых гор. Хотя они и решили, что проведут ночь рядом с «Пачакутеком», никто так и не смог уснуть. Всех мучила тревога: что происходит в городе догонов?
Еще издали Шарлотта поняла, что случилось что-то страшное. По склонам горы стелился густой дым. Заграждение, воздвигнутое догонами для защиты от внешнего мира, исчезло – только по двум валунам характерной формы можно было определить место, где оно находилось. Подойдя ближе, они увидели, что склоны покрыты копотью и усеяны обломками камней. Йатиме, шедшая впереди, переступила вал из щебня и вскрикнула. Почва вокруг была покрыта отпечатками подошв. Там и сям чернели пятна засохшей крови. Валялись обломки копий и щитов, растоптанных тяжелыми армейскими ботинками. Те, кто напал на догонов, действовали с неукротимой жестокостью.
Гумбольдт, тяжело ступая, направился в сторону поселения. Губы его были крепко сжаты, брови сошлись на переносице. Кто знает, о чем он думал в эту минуту.
Прежде чем они увидели уцелевших догонов, Шарлотта услышала их голоса. Догоны пели. Их печальная погребальная песнь тоскливо разносилась над хижинами. На город словно накинули саван.
Рядом с девушкой внезапно раздался стон. Оскар! Лицо у него стало мертвенно бледным, юноша задыхался.
– Что случилось? Ты… ты нездоров?
– Я… не знаю, – едва смог ответить Оскар, стискивая зубы, чтобы не закричать. – Это началось, когда я услышал… пение. Может быть, из-за этих звуков…
– Твоя рука?
Он кивнул.
Шарлотта поискала глазами дядю. Гумбольдт, Элиза и Йатиме уже ушли вперед.
– Позвать Гумбольдта? – спросила она. – Мне кажется, тебе срочно требуется помощь.
Оскар попытался ее остановить:
– Не стоит, мне уже гораздо лучше. А у отца сейчас дела поважнее. Помощь нужна не мне, а догонам. Посмотри туда!
В тени тогуны стояли десятки носилок с ранеными. Рядом суетились женщины в черной одежде и многочисленные дети. Они меняли повязки, подносили раненым воду и немудреную еду.
– Тогда позволь мне самой снять повязку и осмотреть рану, – предложила Шарлотта.
Но Оскар покачал головой.
– Нельзя терять времени, – возразил он. – То, что произошло с догонами, гораздо важнее.
Шарлотта заколебалась. Она понимала, что, быть может, совершает ошибку, но ведь ее дядя был действительно по горло занят. Он уже находился среди раненых и беседовал со старейшинами.
– Хорошо, – наконец решила она. – Но как только первая помощь раненым будет оказана, мы осмотрим твою руку. Обещаешь?
– Конечно!
В это время к ним, устало опираясь на посох, приблизился Убире. Казалось, старейшина движется из последних сил. Лицо его, обычно живое и умное, сейчас казалось серым и изможденным, веки припухли, словно от долгих слез.
– Что здесь произошло? – сразу спросил Гумбольдт.
– То, о чем я и говорил тебе, – старик с горечью взглянул на раненых соплеменников. – Они пришли с огнем и громом. Из их пальцев вылетали молнии, и наши воины не смогли им противостоять.
Он умолк.
– С огнем и громом? – нахмурился Оскар.
– Винтовки и ручные гранаты, начиненные динамитом, – пояснил ученый. – Смахивает на хорошо вооруженную банду. Кому это так не терпится попасть в Запретный город? Вы запомнили лица этих людей?
Убире кивнул:
– У них такая же кожа, как и у тебя. Их предводитель – большой коренастый мужчина с густыми волосами. У него резкий голос и очень злобный взгляд, а один глаз холодный и серебристый, как осенняя луна.
Гумбольдт явно встревожился:
– Как осенняя луна?
Убире кивнул.
– Что это значит? – Шарлотте показалось, что Гумбольдту известно, о ком говорил старейшина.
– Существует один-единственный человек, соответствующий этому описанию, – негромко проговорил Гумбольдт и обратился к Убире: – Где они сейчас?
– Засели на противоположной стороне ущелья.
Лицо Гумбольдта осталось невозмутимым, несмотря на то что в эту минуту он испытывал самый настоящий ужас.
– Я обязан с ним поговорить. Судя по всему, мы имеем дело с исключительно опасным и бессовестным негодяем…
– Кажется, кто-то идет!
Хорэйс Баскомб вынул трубку изо рта и схватил винтовку. Только что он заметил на противоположной стороне ущелья какое-то движение. От жары воздух вибрировал, контуры предметов расплывались.
– Эй, просыпайся!
Рядом под фиговым деревом дремал Мелвин Паркер. Спелый инжир на обед и стрекот цикад убаюкивали его, но едва заслышав голос друга, наемник тут же вскочил.
– Что там у нас?
– Гости. Там, на другой стороне.
– Ты заметил, сколько их?
Баскомб прищурился. Слишком яркий свет. Африканское солнце всегда действовало ему на нервы.
– Сложно сказать. Человека два-три, а может, и больше.
– Два, – недовольно проворчал Паркер. – Высокий и пониже. И они уже на мосту.
С этими словами он передернул затвор. Баскомб последовал его примеру.
