Жан Ги двинулся в его направлении – любой шум, какой он мог произвести, заглушала стрельба. Потом он поднял пистолет и приставил его к затылку Антона.
Бойцы синдикатов, ожидавшие своих боссов на границе, услышали стрельбу и подняли оружие.
Канадцы неустрашимо подняли оружие против американцев.
Американцы с неменьшей решимостью взяли на прицел канадцев.
Они так и стояли, пока кто-то из молодых не запаниковал.
И тогда начался кошмар.
Туссен, поняв, что происходит, приказала своей команде отрезать сражающихся боевиков от леса, где, как она подозревала, Гамаш и Бовуар преследовали глав картелей.
Если она не может им помочь, то, по крайней мере, попытается помешать оставшимся в живых боевикам прийти на помощь своим боссам.
Глава американского картеля услышал стрельбу впереди и понял, что она означает.
Его телохранитель погиб. Был срезан первыми выстрелами.
Помощи ждать неоткуда. Он должен один переправиться через границу. И он бросился с места как сумасшедший и побежал. Понесся по лесу в направлении Вермонта. И безопасного укрытия.
Он слышал шум за спиной. Кто-то преследовал его.
Впереди появились пограничные столбы. Ближе. Еще ближе.
И вот он на другой стороне.
Американец увеличивал расстояние между ним и Гамашем. Более молодой и резвый, глава картеля уходил.
И вот они пересекли границу. Гамаш не помедлил, не остановился ни на секунду. Он продолжал преследование. Потом он увидел, как человек встал. Развернулся. И поднял пистолет. Гамаш попытался затормозить.
Он почувствовал, что его несет вперед, несмотря на все его усилия.
Он терял равновесие. Потерял его окончательно. Ноги продолжали скользить. Он падал.
Американец остановился, развернулся и увидел темную фигуру, приближающуюся к нему из леса. Лица он не разглядел. Только общие очертания.
Он поднял пистолет и выстрелил.
Гамаш упал на одно колено, пули прошли в миллиметрах над его головой и вонзились в дерево.
Он поднял свой пистолет. И выстрелил.
Арман Гамаш и Морин Корриво сидели в тихом кабинете.
Они слышали, как часы на столе отсчитывают время.
Часы показывали восемь утра, после событий на границе прошла неделя.
За столом сидел человек чуть старше Гамаша. Сначала он какое-то время смотрел на судью, потом принялся разглядывать главу Квебекской полиции.
Лицо у Гамаша было разбито, в синяках, но опухоль уже начала спадать.
– Как там старший инспектор Лакост? – спросил премьер-министр Квебека.
– Скоро узнаем, – ответил Гамаш. – Ее ввели в состояние комы. Пуля повредила мозг, но мы не знаем, насколько сильно.
– Очень жаль, – сказал премьер. – А жители деревни? Кажется, она называется Три Сосны?
– Oui.
– Забавно, но я ничего о ней не слышал. Хочу съездить туда, когда все прояснится.
– Я думаю, им это понравится, сэр. Они, мы все пытаемся вернуться к нормальной жизни.
Гамаш предпочел не говорить, что в Трех Соснах не было ничего нормального и в лучшие времена. Но он хорошо знал тот странный покой, который царит в деревне. Умиротворенность.
Он никогда еще не чувствовал с такой силой, что его дом именно там. И местные жители никогда еще в такой мере не чувствовали себя одной семьей.
– Мне известно, что среди жителей есть раненые, – сказал премьер.
– Владелец бистро Оливье Брюле получил ранение в руку, но его партнер действовал быстро и остановил кровотечение. Другие получили царапины от битого стекла и щепок. Все уже выписаны из больницы. Самое серьезное ранение у старшего инспектора Лакост.
– Несколько месяцев назад я спрашивал у вас, Арман, что происходит. Вы отказались говорить. Попросили меня довериться вам. Я доверился. – Он помолчал, вглядываясь в лицо Армана. – Теперь я знаю, что принял тогда правильное решение.
Гамаш слегка кивнул, выражая благодарность.
– Но теперь время пришло. Расскажите мне, что случилось.
Когда Гамаш закончил, премьер-министр долго молчал.
Он, конечно, читал отчеты. Сообщения СМИ. Но и конфиденциальную информацию, которую приносили ему на стол.
И он видел видео с камеры на шлеме Лакост. Смотрел на происходящее ее глазами вплоть до момента падения.
Во время просмотра его лицо стало пепельно-серым. Он думал, что никогда больше не сможет смотреть на Гамаша, не вспоминая, как тот прыгнул вперед. Бросился на двух людей.
С ножом.
Этот образ, это зрелище премьер-министр никогда не сможет стереть из памяти. Никогда не забудет, на что способен этот человек, вдумчивый, спокойный, добрый. Что он сделал.
– Прошу прощения, но я должен задать эти вопросы.
– Я понимаю.
– Вы были по ту сторону границы, когда убили этого американца?
– Думаю, да. В лесу трудно сказать, где граница. Там есть пограничный столб, поставленный во времена «сухого закона», хотя вряд ли бутлегеры обращали на это особое внимание. Но если вы спрашиваете про меня, то да, думаю, я пересек границу.
Премьер-министр Квебека слегка покачал головой и иронически улыбнулся Гамашу:
– Теперь вы предпочитаете говорить правду?
