– Костюм, в котором была жертва, имел некоторое отношение к совести, – ответил он, и она поняла, что больше он ничего не добавит.
Не было ни времени, ни необходимости рассказывать доктору Харрис о кобрадоре.
То, что могло прозвучать из уст Патрика Эванса как признание, почти наверняка было просто предупреждением. Тут действовала больная, очень больная совесть.
– Merci, – сказал Гамаш. – Ваш отчет?
– Как только смогу. Надеюсь завтра утром прислать вам что-нибудь.
Когда он вернулся в заднюю комнату бистро, напротив Лакост и Бовуара сидели Матео и Леа. Настроенные не то чтобы враждебно, но близко к тому.
Границы были обозначены.
Гамаш подсел к Лакост и Бовуару.
– Мы предполагали, что Кэти убил кобрадор, – начал Матео. – Но возможно, это не так.
– Продолжайте, – сказала старший инспектор Лакост.
– Кобрадор появился здесь из-за кого-то. Из-за человека, совершившего что-то ужасное. Может, этот человек и убил Кэти?
– Зачем? – спросила Лакост. – Скорее, он бы убил человека в костюме.
– Может, он его и убил, – сказала Леа. – А Кэти видела, как это случилось.
– Тогда где он, этот человек в костюме? – спросила Лакост. – Зачем оставлять тело Кэти, а другое прятать?
– Может, оно и не спрятано, – пробубнил Матео. – Может, вы его просто не нашли.
Лакост вскинула брови. На самом деле она на несколько шагов опережала их и уже приказала обыскать прилегающий к деревне лес.
– Что вы можете нам рассказать о мадам Эванс? – спросила Лакост.
– О ее детстве – почти ничего, – ответил Матео. – Она выросла в Монреале. У нее есть сестра. Ее родители… Господи… – Он вздохнул, осознав, что их нужно будет оповестить.
– У вас есть их адрес? – спросил Гамаш и записал его под диктовку Леа.
– Мы познакомились в университете, как и говорили вам вчера вечером, – сказал Матео Гамашу. – Мы слушали разные курсы, но жили в одном общежитии. Дикое место. Не могу поверить, что мы выжили.
Впрочем, выжили не все, подумал Гамаш.
– Впервые вдали от дома, – продолжал Матео. – Молодые. Без всяких правил. Без ограничений. Полная свобода, понимаете? Мы пустились во все тяжкие. Но Кэти сохраняла трезвую голову. Она всегда была готова угоститься, но умела себя контролировать. Это не ханжество, скорее здравый смысл. Остальные из нас словно слетели с катушек.
– Кэти была нашей безопасной гаванью, – добавила Леа.
Гамаш кивнул. Именно те качества, о которых они говорили, и привлекли его к Рейн-Мари.
Спокойное тепло, постоянство, но без консерватизма. Островок безопасности среди молодежного буйства. А иногда и буйства среднего возраста.
– Ух как нас иногда заносило, – сказал Матео, погрузившийся в воспоминания. – И никто нас не останавливал. Немного похоже на «Повелителя мух».
– Но кто из вас был Ральфом, а кто – Джеком? – спросил Гамаш.
– А кто – несчастным Хрюшей? – спросил Матео.
– Не понимаю, – пробормотала Леа.
– Прошу прощения, – сказал Гамаш. – Я уклонился от темы. Мои извинения.
Но Бовуар, который тоже не понял аллюзии, отлично понимал кое-что другое: месье Гамаш никогда случайно не отклонялся от темы.
Бовуар добавил «Повелителя мух» к тем вещам, о которых надо разузнать.
– И конечно, были наркотики, – сказал Гамаш.
– О да, наркотики, конечно, присутствовали. На каком-то этапе их было довольно много, но спустя некоторое время мы успокоились. Все как бы сошло на нет, иссякло, понимаете?
Гамаш понимал. Исходя из собственного опыта, а также благодаря своим детям. В особенности Даниелю, своему старшему.
В университете учились не только в аудиториях. Это было время экспериментов. Бери от жизни все. Хватай все подряд, как в первый раз в ресторане со шведским столом. А потом ты резко тормозишь, поскольку обожрался и тебя тошнит. А иногда не можешь заплатить по счету.
Они вывели из своей системы наркотики, алкоголь, случайный секс и вытекающие из этого последствия. И стали делать более осмысленный выбор.
Но некоторые так и не сумели отойти от шведского стола.
Какова вероятность того, что все четверо пустились во все тяжкие, а потом все четверо сумели вернуться в цивилизацию?
Возможно, один из них так до конца и не вернулся.
И тут Гамаш вспомнил. Один действительно не вернулся. Пятый.
– Расскажите нам об Эдуарде.
– Что? – спросил Матео. – Зачем?
– Это была трагедия, а последствия трагедий – как рябь, которая долго расходится кругами, – пояснил Гамаш.
– Но Кэти ни в чем не виновата, – возразила Леа. – Ее даже не было там, когда он упал. Они с Патриком ушли в его комнату. Если кто и виноват, так это дилер, который продал Эдуарду наркотик.
– И кто он? – спросила Лакост.
– Вы шутите? – удивился Матео. – Все случилось пятнадцать лет назад. Я с трудом припомню имена своих преподавателей. А тот тип исчез сразу после смерти Эдуарда. Как только копы начали задавать вопросы.
– Значит, имени его вы не знаете? – спросил Бовуар.
– Не знаем. Слушайте, Эдуард умер много лет назад. Его смерть не может иметь какого-либо отношения к смерти Кэти.
