Лео сидел спокойный, великолепный, красивый и уверенный. А Грейси, коротышка, стояла рядом, наклонив голову, как это у нее водилось. Недоумевающая. Щуплая. Страшненькая. Глядя не в глаза зрителя, а на что-то позади него.
Мирна чуть не оглянулась – узнать, куда это смотрит Грейси.
Ни одна из собак не выглядела пупсиком. Ни одна – сладенькой. В них ощущалось что-то дикое.
Клара сумела передать, какими могли бы быть эти домашние животные, если бы не были отловлены, приручены и цивилизованы. Она изобразила на холсте то, что почти наверняка спрятано в их ДНК.
Мирна поймала себя на том, что тянется к холсту, и тут же отдернула руку.
Она почти услышала рычание.
– Извини, – сказала она Кларе. – Не нужно было тебя беспокоить. Я пошла в бистро, но там все говорят об убийстве, и я поняла, что не могу там находиться, но и одной оставаться не хотелось.
– И мне тоже. Бедняжка Рейн-Мари, – сказала Клара, присоединяясь к Мирне на промятом диване, среди знакомых и успокаивающих запахов масляной краски и переспелых бананов.
– Я попыталась что-нибудь выкачать из Армана, – сказала Мирна. – Но он только посмотрел на меня и ушел.
Они все знали этот взгляд. Видели его прежде. Столько раз, даже представить трудно.
Здесь не было никакой цензуры. Никаких предупреждений, о чем они не должны его спрашивать. Он удивился бы, если бы они не спросили. А они удивились бы, если бы он ответил.
В этом взгляде более всего читалась решимость.
Но на этот раз еще и гнев. И потрясение. Хотя он пытался скрыть свои эмоции.
Мирну всегда поражало, что человек, который всю свою жизнь ловил убийц и теперь встал во главе полицейской службы Квебека, способен удивляться убийствам.
И тем не менее он удивлялся. Она это видела.
Он говорил с ней о своем решении не просто вернуться в полицию, но и занять там руководящую должность.
– Надеетесь что-нибудь изменить? – спросила она и увидела улыбку на его лице. Морщинки, разбегающиеся от глаз, от уголков рта.
– Вас что-то смущает, – констатировал он.
– Я всего лишь пытаюсь понять, почему вы это делаете.
– Вы думаете, из тщеславия? Из гордыни? – спросил он.
– Я думаю, Арман, что ваше решение занять этот высокий пост принято под воздействием вашего эго.
Это произошло во время одного из их неформальных сеансов, на котором отставной психотерапевт прослушивала отставного копа, прощупывала раны, не замечаемые другими людьми. Искала инфекцию.
– Любовь к власти, – сказала Мирна. – Как это звучит для вас? Знакомо?
Она говорила с едва заметной улыбкой, чтобы смягчить собственную прямолинейность.
– Я не люблю власть, – ответил Гамаш дружелюбно, но твердо. – Однако я не боюсь, когда мне ее предлагают. У всех у нас есть свои навыки, вещи, которые мы умеем делать хорошо. Вот я, например, неплохо нахожу преступников.
– Но для вас это нечто большее, Арман. Скорее защита невинных, чем поиск виновных. Хорошо, когда в жизни есть миссия, цель. Плохо, когда это одержимость.
Он тогда наклонился к ней, и она почувствовала силу, исходящую от него. Эта сила не была подавляющей или угрожающей. Скорее она оказывала невероятное успокаивающее действие.
– Это не хобби, не развлечение. Это даже не работа. Я приму должность старшего суперинтенданта Квебекской полиции только при условии, что у меня будут развязаны руки. В полиции огромные проблемы. Колоссальные. Я должен верить, что смогу ликвидировать их, иначе зачем браться за дело?
Гамаш посмотрел на нее задумчиво. В его карих глазах не было безумия. Никакого воспаленного эго. Но там была сила. И уверенность.
На следующий день он дал согласие занять пост. И вот несколько месяцев спустя он снова расследует преступление. Убийство. На пороге собственного дома.
Мирна сидела бок о бок с Кларой на диване, словно в ожидании автобуса, и думала.
Да, для гнева Армана существовали причины. Мирна тоже злилась. Но, кроме того, она боялась и спрашивала себя, не боится ли и Арман.
Мирна опустила взгляд на пол, где Лео свернулся клубком на облезлом коврике со своей новой жевательной игрушкой. Трудно было найти более восхитительный образ.
Потом она посмотрела на Лео, изображенного Кларой. На Грейси. Дикость была у них в крови. Возможно. И Мирна поняла, что это не просто портрет двух щенков.
– Bonjour?
В мастерскую донесся незнакомый голос. Две женщины не без труда поднялись с низкого дивана и пошли в кухню, где увидели молодого человека в форме Квебекской полиции.
– У вас нет звонка, – сказал он, словно оправдываясь. – Я постучался.
– Ничего страшного, все заходят сюда просто так, – сказала Клара. – Вы здесь в связи с Кэти. Чем я могу помочь?
– Господи Исусе, неужели Гамаш начал принимать на работу эмбрионов?
Молодой человек повернулся и увидел в дверях высокую худую старуху. С уткой в руках.
– Старший инспектор Лакост приказала мне найти Рут Зардо, – сказал он, взглянув на влажный клочок бумаги, зажатый в руке. – Ни дома, ни в бистро я ее не нашел. Кто-то сообщил, что она может быть здесь. Мне сказали искать старую сумасшедшую.
