Он оглядел всех трех. Из той дали, что разделяла его двадцать пять лет и их возраст, они все казались старухами. И малость чокнутыми. Но чего еще тут можно ждать, подумал он. Бедняги. Такая захолустная деревенька. Нужно пересчитать их пальцы и посмотреть, не лежат ли тут где-нибудь банджо.
«Фак, фак, фак», – проговорила утка, пока три женщины стояли рядом и смотрели так, будто чокнутым был он.
Жан Ги зашел в магазин Мирны и оставил записку с вопросом, нет ли у нее «Повелителя мух».
После чего вернулся к краткому содержанию книги в Интернете.
Он прочитал о школьниках, попавших на необитаемый остров. Прочитал о счастливых, здоровых, порядочных ребятах, живущих вдали от взрослых, с их правилами и властью, прочитал о том, как они медленно превращаются в дикарей.
И подумал о своем сыне Оноре, о том, как бы он стал себя вести в подобной ситуации.
Но в первую очередь Жан Ги вспоминал слова Матео Биссонетта. О том, что их первый год в Монреальском университете был похож на «Повелителя мух».
С жестоким охотником Джеком. Рациональным, дисциплинированным Ральфом. С «малышней», самыми маленькими, которых мучил страх перед несуществующим зверем.
И с Хрюшей, единственная ценность которого для группы состояла в его очках, с помощью которых добывался огонь.
Бовуар поправил очки на носу и продолжил читать. Все больше напрягаясь и внутренне сжимаясь по мере чтения.
Он читал о том, как у ребят росла уверенность в существовании некоего зверя на острове. Зверя, которого они должны найти и убить.
Жан Ги снял очки и потер глаза.
Матео Биссонетт сравнил университет с «Повелителем мух», но представил это как забавные, хоть и необузданные игры ребятишек.
Неужели эта компания из четырех человек (из пяти, считая несчастного Эдуарда) превратилась в дикарей? А потом, как на необитаемом острове, они напустились друг на друга?
А что такое Три Сосны? Тоже своего рода остров.
И вот одна из их компании убита. И виноват кто-то из них.
А Совести нигде поблизости не видать.
Бовуар глубоко вздохнул и посмеялся над своим буйным воображением.
Но он решил отложить чтение «Повелителя мух» на потом, а пока поискать кое-что другое. Он набрал слова, которые увидел сегодня утром на салфетке, оброненной Гамашем.
«Сжечь наши корабли».
– Позволишь присоединиться? – спросил Арман, показывая на опущенную крышку унитаза, словно это был шезлонг.
– Прошу, – сказала Рейн-Мари и взяла у него бокал красного вина, который он принес ей в ванную, где она лежала в душистой пене, так что, когда она подняла руку, с нее свисали сталактиты пузырьков. – А себе ничего не взял?
– К сожалению, я еще работаю, – сказал он и закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее.
– Стало понятнее, что случилось?
– Изабель допрашивает свидетелей. Она будет обедать с нами. Я попросил ее и Жана Ги остаться на ночь.
– Нужно все подготовить, – всполошилась Рейн-Мари.
Она поставила бокал и уже хотела выбраться из ванны, но Арман остановил ее:
– Оливье принесет что-нибудь на обед. И я проверил: кровати уже готовы, полотенца лежат.
– Гостиница «Гамаш» готова к ведению бизнеса? – пошутила Рейн-Мари, опускаясь поглубже в воду. Поглубже в пену.
Запах роз, поднимавшийся от пенящейся воды, смешивался с паром, и у Армана возникло странное впечатление, будто туман снаружи проник в их дом. И так же, как когда он шел через туман, его охватило ощущение абсолютного удовлетворения.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Это помогает, – ответила Рейн-Мари.
Она, конечно, имела в виду скорее его компанию, чем пузырьки. Или даже вино.
– Хочешь поговорить об этом?
– Это было ужасно, Арман. Кровь повсюду.
Она старалась не заплакать, но слезы потекли по ее щекам, и он встал на колени рядом с ванной и держал жену за руки, пока она снова рассказывала о том, что увидела.
Ей нужно было выговориться. А ему – выслушать ее. Для утешения.
– Кто ее убил, Арман? Кобрадор?
Рейн-Мари знала, что у него нет ответа, но надеялась, что в интимной обстановке их ванной комнаты у него может появиться свежая мысль, которой он поделится с ней.
– Да, я думаю, он в эпицентре событий.
Она взглянула ему в глаза:
– Ты ничего не мог сделать.
– Именно это я и сделал. Ничего. Впрочем, я здесь не для того, чтобы говорить о себе. Поговорим о тебе.
Он погладил ее кожу большим пальцем.
– Кое-что ты все же сделал, – сказала она, игнорируя его слова. – Ты его предупредил. Ты не можешь арестовать человека за то, что он стоит на деревенском лугу. Слава богу.
– Слава богу, – пробормотал Арман.
Он знал, что Рейн-Мари права. Но не мог не чувствовать уколов своей больной совести. Обвинял себя в том, что следовал букве закона, а не его духу. И прошел мимо здравого смысла.
Кэти Эванс убита. Кобрадор пропал. А Рейн-Мари отмокает в ванной, и хотя кровь давно смыта, но пятно осталось.
– Закон иногда глуп, – сказал он, сжимая ее теплую руку.
– Ты так не думаешь.
– Думаю. Есть законы, которые никогда не следует претворять в жизнь.
