- Может показаться незначительным, но одной из причин стало то, что вы назвали законопроект в честь кого-то. Не помню имени, к сожалению.
- Эдуар, - ответила Лея. - А в чем проблема?
- Это сделало законопроект похожим на ваш личный крестовый поход. Его целью мог быть пиар, а не на радикальное решение растущей социальной угрозы.
- И другие законы называют именами людей, - заметила Клара. - Таких множество.
- Совершенно верно, но те, что успешны, изначально имели колоссальную поддержку со стороны общественности. Их авторы уже сделали свою работу. На их стороне СМИ, общество и коллеги-политики. У вас же, - он обратился к Лее, - всего этого не было.
- Это так. Если политика искусство, то я пока рисую пальцем.
- Итак, кто это - Эдуар? - спросила Рейн-Мари.
- Он был нашим соседом по комнате в Университете Монреаля, - сказал Матео.
- Мы там все тусовались вместе, - добавила Лея. - Эдуар был одним из компании.
- Он был чуть больше чем один из компании, не так ли? - проговорил Матео.
Даже при свете свечей все заметили, как Лея покраснела.
- Я всегда к нему нежно относилась, - созналась Лея. - Да и все мы. Даже ты, думаю.
Матео рассмеялся, вздохнул:
- Он был чертовски привлекательным.
- И что с ним случилось? - поинтересовалась Мирна.
- Не догадываетесь? - спросил Матео.
Возникла пауза.
- Он, должно быть, был очень юн, - предположила наконец Клара.
- Не исполнилось и двадцати, - ответила Лея. - Он спрыгнул с крыши. С высоты пятнадцати этажей. Был под кайфом. Это случилось давно.
- Не так уж и давно, - возразил Матео. - И мы все очень гордимся, что первым законопроектом Леи после ее избрания стал
Закон Эдуара.
- Он провалился, - напомнила Лея.
- Вы хотя бы попытались, - сказал Гамаш. - Теперь вы знаете гораздо больше о процедуре. Не думали предложить свой законопроект повторно? Может, мы смогли бы совместно поработать над написанием жизнеспособного билля?
- С нетерпением жду этого, - уверила его Лея.
Гамаш помолчал, откинулся на спинку кресла. Задумался.
Лея Ру проявила вежливость, но не выглядела слишком заинтересованной в совместной работе с главой Сюртэ над прекращением наркотрафика.
С чего бы это, подумал он. И почему она вдруг запамятовала, что первым ее законопроектом, ее приоритетом, был закон Эдуара?
Опять одна видимость? Как и незнакомец на деревенском лугу, скрывающий то, что под маской.
Утром оно исчезло.
Арман стоял на веранде в пальто, кепке и перчатках, с Анри и Грейси на поводках. Издалека казалось, что на поводке сам Гамаш.
Все трое неотрывно смотрели на опустевший луг, окутанный утренним туманом.
Арман огляделся. Окинул взглядом дома, сады, пустынную грунтовую дорогу, ведущую в Три Сосны, указывающую, как стрелка компаса, главное направление.
Ничто не нарушало покоя. Лишь пение птиц да несколько голубых соек, сидящих на спинке скамейки.
- Гулять, - скомандовал он собакам, спуская их с поводков.
Анри и Грейси помчались вниз по ступенькам, вдоль по тропе, по тихой дороге и прямо на луг, а там стали играть в догонялки, нарезая круги вокруг трех высоких сосен.
Грейси, как заяц, передвигалась скачками.
«Не может быть…» - подумал Арман, наблюдая за ней.
Задние ее лапки были крупнее передних, это правда. И ушки становились все длиннее и длиннее.
Но никакой ясности в том, кто она, пока так и не появилось. Лишь одна вещь была несомненна.
Кем бы она не была, она принадлежит им.
Он заметил движение слева и повернулся. В окна верхнего этажа виднелась большая темная фигура.
Арман впился в нее глазами, напрягся.
Но фигура шагнула назад, на нее упал свет лампы, и Гамаш понял, что это Мирна.
Она махнула ему рукой и через минуту вышла в теплом шерстяном пальто и ярко-розовой шапочке с помпоном, а в руке вынесла самую большую чашку кофе, какую ему когда-либо доводилось видеть. Чашка больше смахивала на ведро.
- Наш друг исчез, - заметила она, шагая рядом. Ее резиновые сапоги чавкали по грязи при каждом шаге.
-
- Видимо, Поль Маршан все-таки напугал его.
- Видимо.
Гамаш чувствовал облегчение. Но любопытство не оставило его, и медленно шагая по лугу, он размышлял - узнают ли они когда-нибудь, к кому приходил кобрадор. И почему исчез.
Вся деревня казалась теперь светлее, оживленнее. Даже солнце пыталось прорваться сквозь холодный туман.
Они уже почти свыклись с присутствием фигуры на лугу, как человек привыкает к запаху навоза на поле. Это неизбежно. И может быть даже полезно. Но вряд ли приятно.
И вот кобрадор - Совесть - исчез. Обвиняющий перст пропал из центра их мироздания. Их маленькая деревенька снова принадлежала им самим.
Мирна, стоящая за его спиной, облегченно вздохнула. Теплое облачко ее дыхания взлетело в свежий утренний воздух.
Арман улыбнулся. Он чувствовал то же самое. Впервые за несколько последних дней расслабился.
- Как думаешь, добился он того, за чем приходил? - спросила Мирна.
- Должно быть. Иначе, почему ушел? Если уж он рискнул быть избитым месье Маршаном, то не представляю, что побудило его внезапно сдаться.
