- Ты сегодня рано, - заметил Арман, когда старая поэтесса присоединилась к ним.
- Не спалось.
Арман с Мирной переглянулись. По опыту они знали, что Рут по большей части либо спит, либо в отключке. Пробуждается раз в час, говорит что-нибудь неприятное и снова засыпает, словно часы с кукушкой.
- Пошла в церковь, чтобы посидеть в тишине и покое, - объяснила Рут.
И снова Арман с Мирной переглянулись, представляя, что же такого могло произойти у нее дома, а еще вернее, в ее голове, что Рут потребовалось искать убежища.
- Его уже не было, когда ты вышла? - спросил Арман.
- Кого?
- Сама знаешь, - подхватила Мирна.
- Вы имеете в виду тореадора?
- Да, - сказала Мирна, не удосужившись поправить старушку, так как подозревала, что Рут отлично известно, что ни одного укротителя быков в деревню не приходило. Хотя, Господь ведает, им бы не помешала помощь в борьбе со всякими быками.
- Он ушел, - ответила Рут. - Но Михаил крутился рядом. Выводил из себя.
- Архангел? - уточнил Арман.
- Кто ж еще? И я доложу тебе, этого ангела не переслушаешь. Бог то, Бог се. Потому я и пошла в церковь, чтобы быть подальше.
- От Бога? - спросила Мирна, разглядывая помятую старушку. - И что ты там делала?
- Молилась.
- Молилась?! - Мирна, раскрыв рот, посмотрела на Армана, потом растопырила пальцы, изображая птичьи когти.
Арман сжал губы, чтобы не рассмеяться.
- За кого молилась? - спросил он старую поэтессу.
- Ну, начала я с просьбы, чтобы всякого, кто меня взбесит, ждал бы ужасный конец. Потом я помолилась о мире во всем мире. А напоследок помолилась за Люцифера.
- Ты сказала, за Люцифера? - переспросила Мирна.
- А чего так удивленно? - спросила Рут, переводя взгляд с одного на другого. - Кто же больше него нуждается в молитве?
- Мне на ум приходят те немногие, кто заслуживает молитвы гораздо больше, чем он, - ответила Мирна.
- И кто ты, чтобы судить? - спросила Рут без тени недоброжелательности. Хотя теперь Мирна слегка побаивалась, что была добавлена в список лиц, за которых молилась Рут. - Величайший грешник. Самая потерянная душа. Ангел, не просто упавший на землю, а ударившийся так сильно, что провалился сквозь землю.
- Ты молилась за Сатану? - снова спросила Мирна, не желая уходить от темы, и надеясь на помощь Армана. Но тот лишь пожал плечами, как бы давая понять: «Она в твоем распоряжении».
- Засранец, - буркнула Мирна.
И тут до нее дошло.
- За него? Или ему?
- За него. За него. За него. Боже, и эти люди называют меня слабоумной. Он был лучшим другом Михаила. Пока не попал в неприятности.
- Под неприятностями ты понимаешь войну на небесах, когда Люцифер пытался свергнуть Бога? - уточнила Мирна.
- О, так ты в курсе той истории?
- Да, тот еще блокбастер.
- Что ж, никто из нас не совершенен, - заметила Рут. - Все мы совершаем ошибки.
- Его ошибки покруче всех остальных, - сказала Мирна. - Особенно учитывая, что Люцифер так и не раскаялся.
- А это повод не прощать? - спросила Рут. Казалось, она искренне ошеломлена. Даже потерялась на секунду. - Михаил сказал, Люцифер был самым красивым и самым умным из всех них. Они называли его Сыном Зари. Он был сияющим.
Рут оглянулась на домики, на сады и лес. Их окружал душистый туман, сквозь который пробивалось солнце.
- Глупый, глупый ангел, - прошептала она, потом повернулась к ним. - Обычно считается, что советь это хорошо, но позвольте поинтересоваться: сколько ужасных поступков совершено во имя совести? Она отличный предлог для отвратительных дел.
- Это тебе твой друг Люцифер сказал? - спросила Мирна.
- Нет, мне об этом поведал архангел Михаил. Перед тем, как попросил молиться за самого большого грешника.
- У которого нет совести, - заметила Мирна.
- Или она изувечена. Совесть не всегда к добру. Сколько народу погублено, сколько абортариев взорвано, сколько чернокожих линчевано, сколько евреев убито людьми, действующими по зову совести?
- Так ты думаешь, именно это к нам и приходило? - спросил Арман. - Совесть, сбившаяся с пути?
- Откуда мне знать? Я старая сумасшедшая женщина, которая молится за Сатану и воспитывает утку. Было бы глупостью слушать меня, не так ли? Пошли, Роза, пора завтракать.
И обе они поковыляли к дому Гамашей.
- Совесть ведет нас, - прокричала им вслед Мирна, - чтобы мы поступали правильно. Были храбрыми. Самоотверженными и бесстрашными. Противостояли тиранам, чего бы это ни стоило.
Рут остановилась, обернулась.
- Ты даже можешь сказать, что она сияющая, - проговорила поэтесса, задержавшись на ступенях крыльца и смотря Мирне прямо в глаза. - Иногда все не к добру.
Когда Совесть исчезла, шеф-суперинтендант Гамаш решил, что теперь можно вернуться в Монреаль, к работе. Ведя машину сквозь ноябрьский туман, не желавший рассеиваться, он добрался до штаб-квартиры Сюртэ и провел весь день за бумажной работой и встречами, которые откладывал, пока в Трех Соснах находился кобрадор.
