Ложь это свет. И этот свет превратится в луч прожектора, который в конечном итоге высветит среди них лишь одного единственного человека с самым большим секретом. Секретом, который сильнее всего оберегают.
Жан-Ги Бовуар, удобно устроившись в кабинете Гамаша, ожидал интернет-соединения.
Мало кому удавалось обнаружить Три Сосны, спрятанные в долине. Не обнаруживали ее и спутники связи, сетью покрывающие поверхность планеты. Деревня была словно за бортом цивилизации. Информационная суперскоростная магистраль разрослась над их головами, в космосе. А Три Сосны так и оставались на ней колдобиной.
Но, видя невообразимую жестокость, процветавшую в городах и поселках, Жан-Ги Бовуар начинал верить, что роль цивилизации переоценена. Исключение составляла только доставка пиццы.
Зато всегда можно было взять в магазинчике у Мирны книгу, прихватить ее с собой в бистро Оливье, и читать там в покое, попивая вкуснейший кофе с молоком и поедая сливочный круассан из пекарни Сары.
Компенсировало ли это бесполезность айфонов и доставку пиццы?
-
Примитивный диал-ап, сводящий с ума, пискливый и ненадежный, вышел на визжащую ноту, как будто боялся соединиться с внешним миром.
- Это все же лучше, чем то, с чем иногда приходится работать, - не уставал напоминать Бовуару шеф, когда тот ворчал о допотопности модема.
Бовуар ждал соединения и смотрел в окно. Там техники вытаскивали оборудование из автофургонов и переносили в церковь. Он дивился удачливости Лакост. Иметь такой оперативный штаб прямо возле места преступления. Тепло, сухо, вода из крана, холодильник. Туалет.
- Даже кофемашина, боже мой, - буркнул он.
Ей даже не нужно никуда выходить, что по мнению Бовуара, всегда являлось преимуществом.
На этот раз оперативный штаб сильно отличался о некоторых мест, где им с тестем приходилось работать во время расследований в Квебеке.
Палатки. Подпрыгивающие на волнах и крутящиеся в водоворотах рыбацкие лодки. Хибарки. Пещеры.
Он как-то поведал Анни об одном сортире, где располагался их штаб, но та отказалась ему верить.
- Спроси своего отца, - предложил он.
- Не буду, - Анни засмеялась, как умела только она. - Ты просто подкалываешь меня. Это провокация, месье. Я привлеку вас к ответственности.
- Накажешь меня? - спросил он насмешливо-надеющимся тоном. - Я плохой, плохой мальчик.
- Нет. Ты глупый, глупый мальчишка. И, помоги нам боже, ты теперь еще и отец. И для тебя приготовлено много новых разных наказаний. Я впервые дала Оноре чернослив. Он ему понравился.
Но Бовуар говорил правду. Они с Гамашем, тогда шефом-инспектором, расследовали убийство сурвивалиста в Сагенее. Тело обнаружили в сгоревшей хижине, единственным, что уцелело, была будка туалета.
- На два очка, - восхитился Гамаш, словно это была роскошь.
- Я уж лучше тут посижу, - сказал тогда Бовуар, установив вместо стола камень и выложив на него свой блокнот.
В два часа ночи пошел дождь, и Бовуар постучал в дверь сортира.
- Кто там? - вежливо поинтересовался Гамаш.
Жан-Ги заглянул в вырезанное полумесяцем отверстие в шаткой двери.
- Впусти меня.
- Не заперто. Только вытри ноги.
Они провели там полтора дня, просеивая обуглившиеся остатки в попытке обнаружить улики. Опрашивали “соседей”, разбросанных по всему лесу. Основную часть составляли охотники или такие же сурвивалисты. Следователи пытались найти хоть кого-то, кто бы знал жертву. Но эти люди едва ли знали самих себя.
Там совсем не было интернета. Ни ноутбуков. Ни диал-апа. Ни телефонов. Ничего. Разве что - и на том спасибо - туалетной бумаги было в достатке. Были спальные мешки, вода, продовольственные пакеты и спички, привезенные ими с собой.
Они прикрепили бумагу для заметок на попорченные непогодой стены туалета и рисовали схемы с подозреваемыми. Стало почти уютно.
- Вы узнали, кто совершил преступление? - спросила Анни. История ее увлекла, а ее адвокатская натура подсказывала ей, что муж рассказывает правду.
И она слушала в восхищении. Так же, как и он, восхищаясь, выслушивал ее истории.
- Узнали. Благодаря хитрости, остро отточенной логике, животному…
- Он сдался, да?
- Нет. - Хотя Жан-Ги не мог удержаться от улыбки, вспоминая. - Он вернулся, чтобы найти систему фильтрации воды, которая имелась у убитого. Видела бы ты его лицо, когда мы с твоим отцом появились из сортира.
Анни хохотала так, что чуть не описалась.
Интернет заработал, и Жан-Ги отвернулся от окна, пальцы его замелькали по клавиатуре.
Сложно было расставить приоритеты. Но первейшая задача очевидна.
Он отправил короткое письмо Анни, дал ей знать, что произошло, и предупредил, что как минимум ночь, а то и больше, проведет в доме ее родителей.
Он писал ей письмо и скучал по ней. Скучал по Оноре. Ему хотелось дотронуться до них, вдохнуть их запах.
- Скучаю по тебе, - ответила Анни. - Надеюсь, на этот раз у вас не двухочковый туалет.
Это стало их кодовым выражением для определения «большого дерьма».
