Он подошел к окну, выходившему на сад и бук. Окна закрывались на ключ, которым также открывали и двери, и шкафы. Такой был у всех сотрудников. Симон похлопал по карману, где лежал его ключ. Затем толкнул створку окна – она тут же распахнулась.
В ту же секунду завыла сирена – он все понял, не смея додумать мысль до конца.
– Ты в курсе?
Сара встретила его вопросом, а не поцелуем, которого он так ждал. Она прислала сообщение, что дети скоро уснут.
– Да. Мне позвонили из управления, сказали, что он пропал. По всему северо-западу разослали патрульных с собаками. Пока ничего.
Йеппе притянул ее к себе и поцеловал. Почувствовал, как к его телу прижимается ее мягкая грудь, и вдохнул запах ее волос и кожи.
– Привет. Вот и ты. Я скучал.
– Но это же безумие! – Она высвободилась из объятий. – Фальк ведь был там вчера, пытался с ним поговорить.
Йеппе расстегнул плащ.
– Куда повесить? Он мокрый.
– Да можно в прихожей… Но ты только подумай: психически больной подросток сбегает из отделения больницы и одного за другим убивает своих воспитателей. Прямо как в кино!
Сара подобрала с пола белье, которое собиралась стирать, – она держала его в руках, когда он позвонил в дверь. Длинные смуглые ноги, торчащие из-под застиранного свитера, кудри, собранные в хвост, – она сама словно из кино. Даже понятия не имеет, насколько она красива.
– Само по себе то, что ему удалось сбежать, не означает, что он кого-то убил.
– Нет, конечно. Но с чего бы ему не ненавидеть людей, которые держали его взаперти и довели до самоубийства его подругу?
Она ушла в ванную и стала загружать белье в стиральную машину.
– У него шизофрения. Не то чтобы у меня были предрассудки, но он, вполне возможно, опасен.
– Но это и есть предрассудок.
Йеппе зашел в ванную и поцеловал ее, дабы смягчить свои слова. Он чувствовал, как сильно устал. Настолько, что мог лечь на пол в прихожей и проспать сто лет.
– Все нормально? – Она щелкнула пальцами. – Спишь на ходу?
Он встрепенулся.
– Я просто… пива не дашь? Вдруг станет легче.
– От тебя и так пахнет, как будто ты из бара. – Хихикая, она обнюхала его и скорчила рожицу. – Пепельница! Тебе бокал нужен?
– И в банке сойдет.
Йеппе сел на диван, а она ушла на кухню. От ее шуточек веяло неким покоем. Пепельница. Так могут назвать друг друга любящие люди.
Она вернулась в гостиную с пивом и села рядом на диване, закинув ноги ему на колени.
– Как твой день?
Йеппе открыл пиво и стал пить. Самочувствие сразу улучшилось, и его стало еще сильнее клонить в сон.
– Противный. Бесконечный. А у тебя?
– Удачный, по-моему. Я даже удивилась: Ларсен будет очень приличным следователем. Он сообразительный.
– Да? Раньше тебе так не казалось.
Она задумалась и глотнула пива.
– Возможно, я ошибалась. Он и в финансовых делах разбирается. Он умный, просто, может, у нас тут все слишком быстро меняется, но работает он внимательно, и с ним очень весело. Мы отлично ладим.
Йеппе не смог придумать ответ, который не показался бы ребяческим или неподходящим, поэтому ничего не сказал. Они пили пиво молча.
Если Йеппе когда-то и умел любить, то он этого не помнил. Для него период до взаимных обещаний любви – время, для описания которого романтики пользуются такими выражениями, как «бабочки в животе» или «падающие звезды», – всегда было тернистым путем, на котором неожиданно попадаются ямы. Его тревожило, что он точно не знает, пара они с Сарой или нет. Ему не хотелось ревновать, когда она хорошо отзывается о другом мужчине. Он не такой человек.
Йеппе опустошил банку и, довольно вздохнув, улегся затылком на спинку дивана. Если он полежит с закрытыми глазами десять секунд, то поймет, что сказать.
– Йеппе. Йеппе! Тебе нельзя тут спать.
Йеппе очнулся, ничего не понимая, – над ним стояла Сара. Она снисходительно улыбалась.
– Кажется, ты слишком устал – тебе надо поспать. Поезжай домой и ложись в постель.
– Все нормально, я не устал.
– Ты храпел двадцать минут, друг мой. – Она поцеловала его в щеку. – Пошли, одевайся и садись на велосипед. Нам всем завтра рано вставать.
Йеппе, словно зомби, вышел в прихожую. Плащ, прощальный поцелуй – и вот он уже стоит на улице рядом с велосипедом. Под дождем. С мучительным чувством, что его выгнала девушка. Ну или как ее еще назвать. Она даже не спросила про красивую сотрудницу музея, которой он явно интересен.
Он поехал на велосипеде к Книппельсбро. Дул ветер, небо расчерчивали суетливые молнии. Его мысли метались между молодым человеком, страдающим шизофренией, и красивой женщиной – сотрудницей полиции родом из Туниса. Один сбежал ночью из отделения больницы в Биспебьерге, вторая держала его на расстоянии вытянутой руки – попеременно то любила, то испытывала непредсказуемыми потоками тепла и холода.
Ни то ни другое не имело значения; и то и другое погружало его в состояние бессилия и растерянности.
Йеппе миновал одну из многочисленных патрульных машин, наводнивших Копенгаген и ищущих душевнобольных юношей и грузовые велосипеды. Оставалось надеяться, что завтра его найдут и все прояснится.
