– Не вижу повода для тайн, был бы – сказал бы. Он же не знает, в чем Вадим подозревается. Брось, капитан, Максим нормальный парень. Трепач и балагур, но сейчас вся молодежь такая… безбашенная. Когда вы думаете проверить сад и стены? Я бы хотел поприсутствовать.
– Завтра в восемь утра. Нужно подготовить технику и людей. У меня нехорошее чувство, Федя…
– Думаешь, он в бегах?
– Похоже на то. И оружия в доме не нашли, и документов. И компьютера тоже нет.
– Не думаю, Коля. Он болен и не уверен в себе. Одно дело съездить в командировку, другое – начинать с нуля на новом месте. Вряд ли. Он где-то поблизости.
Ночь, тишина. Федор и компьютер. Кружка с кофе. Листки бумаги, исчерканные кружочками и прямоугольниками. Памятки под номерами.
Федор писал еще что-то, черкал и писал, прекрасно понимая, что заметки его были не чем иным, как вывертами голодного ума, которому хотелось порассуждать и поискать черную кошку в черной комнате, причем не факт, что она там прячется. Скорее всего кошки там нет. Хотя, может, и есть. Он был
Что говорила сейчас его интуиция? Он был уверен, что завтрашний поиск даст положительный результат, так как любое событие оставляет след. От того, что именно они найдут, зависит дальнейший поиск. Ему было непонятно увлечение Вадима Устинова игрушками… зачем? Это отнимает массу времени, тем более что крошечные кукольные наряды пришлось шить самому, их не купишь запросто. Возможно, идея с девушками пришла ему в голову из-за игрушек? Или наоборот? Федор считал, что между ними явно прослеживается связь.
Какая разница, казалось бы. Что было раньше, что позже… Федор соглашался, что, пожалуй, никакой, но ему было интересно, как работает механизм человеческой психики. Что послужило толчком? Причина, кажется, ясна: одинок, болен, стеснителен, обижен на женщин, его бросили; а толчком? Побудительным мотивом? В один прекрасный момент… не в прекрасный, конечно, а наоборот, Устинову пришла в голову мысль проделать то, что он проделал. Он вынашивал эту мысль, развивал, уточнял детали, занимал свой мозг… Что его толкало? Желание поквитаться, отомстить, почувствовать себя хозяином положения? Или полнолуния?
Федор собирался поговорить с женщиной Вадима Устинова, узнать, почему она ушла… Вдруг это окажется той чертой, тем поворотным пунктом, за которым исчез человек и появился убийца. Знала ли она про игрушки? И что она вообще может сказать об этом странном человеке?
Не помешает еще раз поговорить с Конкордой… Федор ухмыльнулся – руководительница школы танцев ему понравилась, в ней подкупала увлеченность и уверенность, что все вокруг должны танцевать. И внешность необычная. Федор симпатизировал людям, которые не боялись быть другими.
И еще вопрос-вопросик к Ивану Денисенко, дипломированному фотографу, маленький такой вопросик-уточнение…
Придется еще раз поговорить с Максимом, спросить, не было ли у Вадима приступов немотивированного страха. Да и с лечащим врачом стоит поговорить. Федору не давал покоя нож под подушкой в спальне Вадима. Мания преследования? Это случается с убийцами, им часто чудятся кровавые мальчики…
Ночью случился настоящий снежный шторм, причем со странностями: били молнии и грохотало так, что, казалось, наступил конец света. К утру природа обессилела и притихла, тучи растаяли, и небо очистилось. Выглянувшее бесцветное выморочное солнце осветило размеры причиненной разрухи. Перевернутые урны, засыпанные мусором и желтыми листьями тротуары, оборванные провода и голые деревья. И серый мокрый снег в закоулках и щелях…
В восемь ноль-ноль Федор Алексеев был у дома Устиновых. В Посадовке снега выпало побольше, он прикрыл листья, зеленую траву, лежал на перилах веранды и крышах, но казался почему-то бутафорским, ненастоящим.
