Тупое предчувствие неудачи овладело Федором. Предчувствие, что рейд их не что иное, как холостой выстрел. Он не верил, что человек может прятаться в таком месте. Есть другие возможности, можно уехать, поменять паспорт, изменить внешность – парик, другая одежда, борода, усы, – и перед вами новая личность. Правда, Устинов не обычный человек, он другой. А потому… черт его знает! Предугадать его движения невозможно, и психология здесь бессильна. Оставалась слабая надежда, что поход все-таки не напрасен, в сторожке могут находиться жертвы…
Провожатый вдруг остановился, поднял руку. Дальше начинались болота. Они стояли у засыпанных снегом мостков; на невысоких рогатинах вдоль мостков лежали тонкие ветки, отмечая тропу. Через десять-пятнадцать метров самодельные «перила» терялись в тумане.
– Идти по моим следам, – приказал Петр Артемович. Он подобрался и, казалось, усох; речь его была точной и отрывистой. – Вехи не трогать. Если что, без паники, не двигаться, вытащим. Ноги пошире, держите баланс. С богом!
И они ступили на зыбкую пружинящую поверхность топи. Под ногами опасно чавкало и хлюпало. Инстинктивно старались держаться поближе один к другому, видимо опасаясь растаять в тумане.
Через полчаса примерно все с облегчением почувствовали под ногами твердую почву.
– Пришли! – сказал Петр Артемович. – Сторожка вон там! – Он махнул рукой в глубь леса. – Это вроде острова, вокруг болото. Может, я один? Одному не так заметно, да и шуму поменьше. Я справлюсь, ждите тут. Я тут каждую кочку знаю.
Старик шагнул вперед и растаял в тумане. Они остались. Тревожное чувство с уходом бывшего егеря усилилось, лес казался еще более враждебным и угрожающим. Все озирались по сторонам, испытывая неуютное чувство, что за ними наблюдают. Федор подумал, исчезни старик, им не выбраться. Мысль была неприятной, и он усилием воли ее отогнал.
– Пошли! – приказал капитан и шагнул вперед.
И в это время совсем близко грянул глухой выстрел. Они рухнули как подкошенные, вжимаясь в мокрую раскисшую землю. Было непонятно, откуда стреляли, ни одного звука, кроме выстрела, – ни шагов, ни хруста ветки; даже эхо не сработало в сыром тяжелом воздухе. Астахов махнул рукой, двое, пригибаясь, побежали вправо. Другие двое – влево. На острове стрелку деться отсюда некуда. Николай и Федор остались вдвоем. Туман сгущался, и Федор снова подумал, что самим им отсюда не выбраться, и если что-то случилось со стариком… Достаточно было одного выстрела, чтобы полностью вывести из строя всю команду. Он что, видит в тумане? Тот, который стрелял…
– Он ожидал здесь, – прошептал капитан. – Он знает места, а мы как на ладони. Перестреляет к чертовой матери! Слава богу, туман.
– Может, Петр Артемович стрелял? – сказал Федор.
– А где ответный? У старика нервы крепкие, не станет палить зря.
И словно в ответ на его вопрос, раздались негромкие шаги. Астахов взвел курок.
– Не стреляйте! – услышали они голос старика. – Это я!
– Петр Артемович, это вы стреляли? – спросил капитан.
– Нет. Это Иваново ружье, я узнал звук…. Вадим где-то здесь. – Лицо старика было измученным.
– Зачем он стрелял? – спросил Федор.
– Хотел напугать, должно. Он не хотел убить.
– Откуда такая уверенность?
– Хотел бы, так убил бы. Он стреляет как снайпер.
– Сколько троп ведет на остров?
– Была одна. Сейчас не знаю, не был лет двадцать пять. Болото, оно живое, должно, переместилось, и стала мель. Если бы не было другой тропы, он не стал бы стрелять, остров вроде ловушки. А как мы сейчас запрем выход, куда ему деваться? А его уже, почитай, и след простыл.
– А вы добрались до сторожки?
– Добрался. Это рядом. Он жил там… Сейчас ушел и больше не вернется.
– Он был там один? – спросил Астахов.
– Один. А кто ж еще? – удивился старик.
Капитан промолчал.
– Подожди, Коля, ты хочешь сказать, что с ним был еще кто-то?
– Мы не знаем, – ответил Николай.
– А тех, что нашли во дворе… Это не все?
– Мы не знаем, Петр Артемович, – повторил капитан.
– Я хотел бы взглянуть, – сказал Федор. – Не беспокойтесь, я сам!
– Мы сходим вместе, – решил Астахов. – Сейчас вернутся люди, и пойдем назад. Петр Артемович, отдыхайте.
Это был вросший в землю деревянный сруб из почерневших бревен, с перекошенным крыльцом и зеленой замшелой крышей. Поленница старых дров доставала до низких оконец. Открыв отсыревшую дверь, они прошли через коридор и стали на пороге единственной комнатушки. Здесь было темно, тусклые стекла почти не пропускали света. В углу нары со спальным мешком; рядом ящик, заменяющий тумбочку, на ней несколько газет и деревянная коробочка. Капитан Астахов приподнял крышку – там находилась упаковка таблеток. На колченогом столе у окна были аккуратно расставлены тарелка, чашка, ложка; в центре – пол-литровая банка с огарком свечи внутри. В шкафчике у входа хранились жестяные банки с крупами, солью и несколько непочатых свечей. В углу против нар торчала чугунная закопченная печка-буржуйка, около нее на полу были сложены несколько поленьев.
Федор потрогал печку, она была теплой. Сверху стоял помятый и закопченный алюминиевый чайник, тоже теплый.
