А теперь нужно завершить «
Засим отбой по свидетелям. Надо бы, конечно, еще раз поговорить с Максимом, но не хочется. Парень травмирован, задерган, тем более его «пасут», так что никаких неожиданностей. Отставим пока.
Не забыть позвонить капитану, спросить, какие новости. А вдруг…
Не забыть позвонить Савелию, спросить, как жизнь, и соврать, что диета, а как же? Никакого кофе, режим и здоровый детский сон. Савелий поверит и обрадуется. После этого на всю ночь засесть
Тоня Бережная открыла дверь, снова не спросив кто. При виде Федора она вспыхнула, в глазах промелькнул страх.
– Тонечка, примете нежданного гостя? Был в вашем районе, решил забежать. Холодно сегодня! Это вам! – Он протянул девушке несколько блеклых парниковых цветков в целлофане и торбу с вишневым пирогом – тортов в гастрономе не оказалось.
– Да, да, конечно! Заходите, Федор! – Она тревожно вглядывалась в его лицо, прижимая к груди букет и торбу.
Федор снял шляпу, пристроил ее на вешалке, размотал бесконечный шарф, снял плащ.
Он уселся, как и в прошлый раз, на диване, девушка примостилась на кончике кресла напротив; цветы и пирог она все еще прижимала к груди, не догадавшись положить на журнальный столик. Она смотрела на него, словно приготовилась к худшему.
– Тонечка, еще ничего не известно, – взмолился Федор. – Честное слово! Я нагрянул просто так, без всякого повода. Пролетал мимо… Может, чайку? Хотел принести торт, но в вашем гастрономе торты закончились, и девушка сказала, что пирог свежий и даже лучше торта, пахнет хорошо, и я подумал, что если выпрошу у вас чаю… – Он натужно придумывал, что сказать, лишь бы не молчать, мельком взглядывая на печальное и тревожное лицо Тони. – Тонечка, мы ищем, честное слово! Хотите, я помогу приготовить чай… или кофе. Я спец по кофе, без ложной скромности.
– Да! Извините! – Она вскочила растерянно, сунула ему цветы и торбу и исчезла.
Федор достал из серванта вазу, развернул целлофан – сразу запахло травой. Он опустил цветы в вазу; взял торбу с пирогом и пошел на поиски кухни.
Тоня стояла спиной к двери и плакала. Федор видел ее узкую спину, светлые завитки на шее. Он подошел, дотронулся до плеча и пробормотал:
– Тонечка, пожалуйста… – И запнулся. Что «пожалуйста»? Рассказать, что не сегодня завтра они найдут ее сестру? Труп сестры. Уж лучше неизвестность. Тогда хоть остается надежда… Или хуже. Ни оплакать, ни похоронить по-человечески.
– Извините, Федя. – Тоня вытерла слезы. – Я когда увидела вас, вдруг подумала, что вы узнали что-то… Извините. Не обращайте внимания, я совсем расклеилась в последнее время. Иногда теряю надежду, ругаю себя, но ничего не могу поделать.
– Тонечка, не нужно терять надежды, – сказал Федор. Он был противен самому себе, перед ним стояла плачущая девушка, а он ничем не мог ее утешить. Он привлек ее к себе, обнял. Они стояли, обнявшись, и это было само по себе утешением. И утешением, и соболезнованием, и
– Спасибо, Федя. – Тоня отодвинулась, не глядя на Федора; поправила волосы. – Чай? Кофе? – спросила, слабо улыбнувшись.
– Кофе. С пирогом! Можно, я сам сварю? Или у вас не дай бог растворимый?
– Не растворимый. – Она снова улыбнулась, и Федор обрадовался, что хоть как-то отвлек ее. Он не предполагал, что получится так натужно и печально, он представлял себе, как они дружески болтают ни о чем, пьют что-нибудь, а потом он невзначай спрашивает ее о новом знакомом.
– Варите! Вон кофейник. А я себе чай с жасмином. – Она достала из буфета большую плоскую тарелку, вытащила из коробки пирог. – Какой красавец!
– А если мы его подогреем? – предложил Федор. – Как будто только из духовки. Между прочим, я пью кофе из большой чашки. А еще лучше из керамической кружки или вазы, но не больше литра. Как говорила героиня одного английского автора, леди, между прочим: «Нет, нет, мальчики, три стаканчика виски мой предел!» Так и я, не больше литра.
