В течение вечера Исаак становился все пасмурнее, и Хуртиг решил – это из-за разговоров о тех девочках. Несколько раз Исаак дал понять, что винит себя в смерти Марии. Что ему следовало быть внимательнее к ее душевным нуждам, отдавать ей больше сил и времени.
Хуртиг надеялся, что разговор в холле настроит его на другие, более позитивные мысли. Он посмотрел на Айман и вылил в стакан остатки виски.
– Вы все еще думаете, что я знаю меру? – Он поднял стакан.
Айман улыбнулась, сказала, что устала и что ей пора спать.
– Конечно, исключительно ради ребенка, – интимно сказал Хуртиг, указывая на ее живот.
Айман прижала указательный палец к губам и произнесла «ш-ш», после чего встала и ушла.
Хуртиг услышал, как она желает спокойной ночи Исааку и владельцу гостиницы.
Когда ее шаги стихли на лестнице, в бар вошел Исаак и признался, что даже он собирается сдаться.
– День был долгий, хочу отдохнуть перед обратной дорогой, – сказал он. Хуртиг ответил, что тоже собирается лечь, но сначала выйдет на террасу, проведает Пола.
– Ты такой заботливый. – Исаак тепло обнял его.
Исполняющий обязанности комиссара полиции Йенс Хуртиг залпом осушил стакан и решил больше сегодня не пить. И хотя Исаак обещал, что первый отрезок пути машину поведет он, Хуртиг не хотел подрывать рабочую мощность организма переработкой алкоголя.
Он вышел на террасу: Пол полулежал на одном из диванов.
Пол держал в руке телефон, и Хуртиг спросил, как он себя чувствует.
– Я звонил Ванье раз десять, не меньше, и она не отвечает, – сказал Пол. – Но что меня беспокоит еще сильнее – это что кроме меня, кажется, никого не интересует, где она. – Пол пьяно икнул. – Как, например, Хольгер может спокойно кемарить наверху, пока его депрессивная дочка разгуливает неизвестно где?..
Они сидели на обтянутом белой тканью диване и разговаривали. Симон был спокоен, в отличие от Эйстейна.
Оскар из Торекува сообщил, что он блэк-металлист, Просто удивительно, что он не знал, кто такие «
Этот зубрила из Лундского университета, кажется, считал себя сверхчеловеком. Троица
За исключением девочки с повязкой на груди. Она молча сидела в кресле.
Оскар сказал, что его родители уехали и пора разорить бар. Сначала все было нормально, но вскоре он уже нес какую-то академическую муть.
Как будто он знал все. Знал, что такое стоять на сцене, быть горячо увлеченным чем-то, любить то, что делаешь, – и в то же время ненавидеть это. Он сравнивал это
Возможно, кое в чем он и прав – ну и что? Оскар говорил, что смысл сатанизма – достичь изначального хаоса, который существовал до всего, достичь тьмы этого хаоса, жить вне общества и всегда стремиться к недостижимому и неизведанному. Он утверждал, что блэк-метал сродни религиозному фундаментализму. Та же искренняя, чистая вера. Экстаз, эйфория. Концерт – это и театр, и совместная молитва. Оскар, кажется, умел все, знал все, и Эйстейн уже готов был взорваться.
Симон понял, что должен остановить его.
– По-твоему, это театр? – сказал он, снимая кожаную куртку и закатывая рукава. Раны еще кровоточили, и Оскар забормотал, что, может, и нет, но все же это особая форма искусства. Смешение музыки и религии.
– Действительность встречается с перфомансом. Вроде того.
– Вроде того?
Симон взял один из высоких бокалов, влил в себя пузырьки и отломил ножку.
– Заявляю, что мне симпатичны мусульмане-фундаменталисты. – И он направил острие осколка в сгиб локтя. – Они преданы своей вере, и я восхищаюсь их преклонением. Но вот эта пантомима? Существуют тут какие-то законы?
– Перестань, – сказал Оскар. – Пятна останутся на диване.
Девочка с повязкой улыбнулась Симону. Он подумал, что она симпатичная.
– Суть сатанизма – хаос, но и у хаоса есть свои законы, – уверенным тоном заявил Оскар.
– Физику изучаешь? – спросил Симон, и Оскар кивнул.
Симон знал, что такое физика. Легкое надавливание на вену в сгибе локтя. Оскар его даже не заметил, но Симон знал, что он только что проколол вену.
Давление может быть высоким, особенно если ты выпил. Вот
Симон убрал ножку бокала.
Тонкий фонтанчик крови брызнул над столом, достав даже так называемого физика, сидевшего с другой стороны.
Симон опустил рукав и зажал рану большим пальцем.
– Ну как, удалась провокация?
На полуострове Бьере в северо-западном Сконе живет человек, который скоро не будет жить.
Ханс-Аксель Юнг – майор в отставке, и я спускаюсь на берег Глимминге, чтобы убить его.
