— Да нет, какой мафиози! Обыкновенная сволочь! Но он сейчас президент фирмы, а если Рене его пошлет подальше — снова никем станет, фирма-то ее! Так что он будет носом землю рыть, чтобы не допустить этого, вплоть до того, что может объявить ее сумасшедшей, врачей подкупить. Поэтому она и хочет где-то отсидеться пару недель, пока документы для развода подготовит.
Разговаривать с затылком было неудобно. Бруни жалела, что не села на переднее сидение, и то и дело поглядывала в зеркальце, чтобы убедиться, что Филипп слушает.
К тому времени, как они доехали до «Дискобола», она успела рассказать и про замужество Рене (ведь говорила она ей, говорила: не надо за Виктора выходить!), и — как-то само собой получилось — про то, как училась кататься на лыжах. Дело в том, что в школе зимой их по уик-эндам возили на лыжную базу, и когда повезли в первый раз, то оказалось, что все девчонки на лыжах стоять хоть как-то умели — а Бруни нет. Что поделать, если она с десяти лет жила в Калифорнии и снег видела только по телевизору!
Учиться прилюдно, чтобы все над ней смеялись, ей категорически не хотелось. Поэтому она тренировалась по ночам — когда все засыпали, тихонько вставала и шла на склон. Поначалу падала, вся в синяках была — но через месяц уже лихо скатывалась с окрестных склонов.
Закончив повествование на этой оптимистичной ноте, Бруни потребовала:
— Теперь ты расскажи чего-нибудь — а то все я да я!
Филипп пожал плечами. Это означало: «Ну что я могу тебе рассказать?!»
— Ну вот ты на лыжах кататься умеешь?
— Не очень. То есть, конечно, нас этому в армии учили, но настоящим горнолыжником меня не назовешь.
— А ты вообще каким-нибудь спортом занимался?
— Да нет…
О чем бы его еще спросить — поинтереснее…
— Слушай, Филипп, а… а сколько тебе было лет, когда ты впервые трахнулся?
В зеркальце отразилась иронически приподнятая бровь. «Так я тебе и сказал!» — «перевела» Бруни.
— Приехали! — в голосе тоже чувствовалась ирония. Машина плавно сбавила ход. — Прошу вас, госпожа баронесса!
Бруни оглянулась — в десятке метров от них на стене переливался сине-зелеными огнями неоновый силуэт дискобола.
Филипп отдал ключи пареньку-парковщику, подошел, взял ее под руку.
Проходя через вестибюль, Бруни взглянула на себя в зеркало и лишний раз убедилась, что выглядит превосходно. И блузка-пончо ей к лицу — а она еще сомневалась, покупать или нет. Филипп тоже смотрелся вполне «комильфо»: темно-серый костюм, галстук в голубую полоску… нет, что ни говори, а чувство стиля у мужика есть!
— А сколько тебе все-таки тогда было лет? — спросила она снова, едва они сели за столик.
В ответном взгляде так и читалось: «Ну чего пристала, липучка?!»
— Ну расскажи-и! — заныла Бруни. Она давно поняла, что не такой уж он непробиваемый: если долго нудиться, то хоть на часть вопросов, да ответит.
— Семнадцать, — неохотно буркнул Филипп.
— А ей?
— Тридцать восемь.
— Чего ты такую старую выбрал?! — возмутилась Бруни.
— Да ну тебя! — неожиданно рассмеялся он. — Это она меня выбрала, а не я ее. И я ей за это до сих пор благодарен, если хочешь знать!
— Почему?!
— Потому что за те полгода, что продолжались наши отношения, она меня много чему научила. Я благодаря ей потом уже никогда себя с женщинами неуверенно не чувствовал. А то при моей внешности, да если бы я еще неумелым любовником был, то вообще… — он усмехнулся и махнул рукой.
— А что — внешность как внешность! Мне ты, например, нравишься! А кто она была?
— Вот это тебя совершенно не касается. — Ну Фили-ипп! Учительница в школе, да?!
— Нет, не учительница. И не родственница. И не суй свой любопытный нос, куда не надо! — Внезапно, коротким мгновенным жестом, он щелкнул ее по носу — настолько быстро, что она не успела увернуться.
Бруни уже давно не видела его таким веселым — пожалуй, с самого августа.
— Ну чего ты?! — запоздало хлопнула она его по руке. — Вот уйду сейчас танцевать — будешь сидеть один и скучать!
— Иди — иди! Отдохну хоть от тебя! — ухмыльнулся он.
— Ну и пойду! — Бруни встала.
Сначала она танцевала одна, но почти сразу ее обступили пятеро парней. Обменявшись с ними несколькими репликами, Бруни узнала, что это студенты из Упсалы — приехали в Мюнхен развлечься на уик-энд.
Порой она посматривала на Филиппа. Удрученным одиночеством он не выглядел: сидел, прихлебывал вино, грыз хлебную соломку.
Она с удовольствием потанцевала в кругу шведских ребятишек, перебрасываясь с ними шуточками. Но когда они начали намекать на возможность продолжения вечеринки где-нибудь, где потише, огорчила их, заявив:
— Ох! Я с вами так долго танцую — на меня уже муж нехорошо смотрит! Чао, мальчики! — Полюбовалась на их вытянувшиеся рожи и свернула в сторону туалета.
