Сидя рядом с водителем, Филипп то и дело поглядывал в зеркальце. Не на нее — на Рене. Та сидела очень пряменько, улыбалась скупой вежливой улыбкой, но если бы это была Линнет, он бы при первой возможности отозвал ее в сторону и спросил, почему у нее такие несчастные глаза.
Если бы это была Линнет… да он бы и не взглянул в сторону другой женщины — сидел бы, держал ее за руку и нашептывал ей на ухо все те ласковые слова, которые ему так давно уже некому было сказать.
Линнет… имя твое — как перестук капель весеннего дождя. Линнет…
«Локомотив» встретил их обычным шумом, пестро разодетой публикой и вспышками разноцветных огней. Филипп бывал здесь всего несколько раз и ориентировался не слишком хорошо, но Тед уверенно кивнул на боковую лестницу:
— Пошли туда. Я тот зал больше всего люблю.
Лестница привела их на балкон. Вдоль стены тянулась стойка бара, а через перила открывался вид на расположенную ниже танцплощадку. Звучала медленная мелодия, и публика, раскачивающаяся в такт музыке, показалась Филиппу похожей на пестрое варево, которое кто-то помешивает гигантской поварешкой.
Заметив несколько свободных табуретов у стойки, он подтолкнул баронессу туда. Садиться она не стала — прислонилась к стойке и махнула бармену:
— «Водка-Мартини»!
Медленная музыка сменилась быстрой и ритмичной.
— Ну что, — сказал Тед, — встречаемся здесь, в баре? — Протянул Рене руку: — Пойдем?! — Но та испуганно отступила:
— Нет, я… не умею…
Амелия, которая нетерпеливо отбивала ритм носком сапожка, тут же схватила его за руку.
— Пошли, пошли! — потянула за собой в сторону лестницы. — Она действительно не умеет, не мучай зря человека. Я еще со школы… — Последние слова прозвучали неразборчиво.
Рене проводила их взглядом и залезла на табурет. Почувствовала, что Филипп на нее смотрит, подняла голову и улыбнулась, вежливо и дружелюбно.
— Увы, я действительно плохо танцую.
— Я тоже, — улыбнулся в ответ Филипп. — Вам заказать коктейль?
— Да.
— Какой?
— Не знаю…
Он заказал «Шампань-коблер» — Рене кивком поблагодарила.
Внизу, на площадке, было почти темно — лишь с потолка серебристыми конусами били лучи прожекторов, блуждая по пляшущей толпе. Различить в таком освещении Амелию или Теда было невозможно.
Одна мелодия сменялась другой, серебристые конусы уступили место разноцветным вспышкам, но они все не возвращались. Рене вздыхала и чем дальше тем чаще украдкой поглядывала через перила.
Появились они внезапно. Филипп услышал возглас:
— Ух, давно так хорошо не плясал!
Тед вывернулся откуда-то сбоку; проходя мимо Рене, легонько потрепал ее по затылку свободной рукой — за вторую руку держалась Амелия, довольная и раскрасневшаяся.
— Здорово ты танцевать умеешь! — весело воскликнула она.
— Ну а ты думала! — обернулся к ней Тед. — Я сюда лет с пятнадцати через черный ход бегал! — Присев на табурет рядом с Рене, глотнул из ее стакана.
Только теперь Амелия отцепилась от него, но вместо того чтобы тоже сесть, снова прислонилась к стойке, втиснувшись между ним и Рене.
Что ж ты творишь, стерва?! Сначала ради подруги готова через всю страну мчаться, одежду буквально с себя снимаешь — а потом вдруг берешь и вот так, в наглую, парня у нее уводишь?! Причем парня, к которому та явно неровно дышит!
Филипп сжал зубы, так ему хотелось сейчас взять баронессу за шкирку и встряхнуть ее, чтобы опомнилась. Но вместо этого он заказал ей «Манхеттен» — и заодно себе, нарушив зарок не пить на работе ничего крепче сухого вина.
— Скучаешь? — улыбнулся Тед, дотронувшись до плеча Рене. — Ничего, как только заиграют что-нибудь помедленнее, мы с тобой тоже потанцуем!
— А почему через черный ход?! — перебила Амелия, не дав подруге ответить.
— Чтобы за вход не платить! — рассмеялся он.
Бармен принес коктейли. Баронесса выпила залпом и кивнула Теду:
— Пошли?!
Он сполз с табурета и послушно двинулся за ней.
Рене смотрела им вслед. Филипп не видел ее лица, только очень прямую закаменевшую спину и руку, судорожно вцепившуюся в край стойки.
И снова музыка, музыка — утомительно похожие одна на другую ритмичные мелодии. Рене, уже не таясь, все чаще и чаще поглядывала вниз, на площадку.
Может, потанцевать ее пригласить? — подумал Филипп. Пусть хоть немного отвлечется, чем так сидеть! Танцор он, конечно, никакой — но если медленная мелодия…
Словно угадав его мысли, Рене подняла голову и беспомощно взглянула на него. Он улыбнулся, пытаясь хоть как-то ее подбодрить — она заморгала, быстро отвела глаза, сказала:
— Ладно… я, пожалуй, пойду, — сорвалась с табурета и почти бегом устремилась к выходу.
Филипп промедлил лишь несколько секунд, прежде чем броситься за ней. Он сам не очень понимал, что собирается делать — но было ясно одно: отпускать ее одну в таком состоянии просто нельзя.
Тем более на бульваре Клиши, в полночь… район уж больно нехороший! А у нее на руке бриллиантовые часики, которые стоят больше, чем многие из местных завсегдатаев зарабатывают за год…
