– Бет никогда не разрешает Роуз есть фастфуд или сахар в любом виде, за исключением особых случаев. Мне кажется, шоколадный батончик «Херши» или картошка фри – не конец света, поэтому мы с Тиной время от времени покупали их для Роуз, но никогда не рассказывали об этом Бет. И порой чувствовали себя заговорщиками против нее. Звучит ужасно, но это никому не наносило вреда. Пожалуй, меня радовала мысль, что, покупая дочери молочный коктейль за хорошие отметки в школе, я не становился плохим отцом.
Значит, связь Иэна – это не первый его секрет от жены. Изменам часто предшествует то, что границы дозволенного начинают медленно размываться, пока не происходит пересечение самого последнего, важного рубежа.
Иэн сникает, будто смирившись с тем фактом, что тянуть с признанием больше нельзя.
– Однажды вечером Бет была на благотворительном мероприятии, и я, вернувшись с работы, увидел, что Тина готовит ужин для Роуз. Я сказал ей, что сам все приготовлю, она не возражала и осталась с нами. Было легко и здорово. Играла музыка. Пока Тина пыталась сделать из Роуз фанатку Бейонсе, убежала вода из кастрюли с пастой, про которую мы забыли. И знаете что? Апокалипсис не случился. Мы просто посмеялись, взяли губки и все прибрали. Но с Бет все было бы иначе: она восприняла бы это как катастрофу. Обрушила бы на меня обвинения. Так или иначе, день был длинный, и я открыл бутылку вина. Предложил Тине выпить.
Представляю эту картину глазами Бет. Она, должно быть, посчитала, что ее оскорбили, сместили на второй план, заменили. В моей практике было много людей, столкнувшихся с изменой, и этих людей больше всего ранит и приводит в ярость не сам процесс измены. А эмоциональное предательство. К тому же факт участия Роуз сделал ситуацию гораздо более неприятной для Бет. Я также вспоминаю рукопожатие при нашем знакомстве – рука у Бет сильная. Я читала, что Тина была ростом пять футов два дюйма. Бет на семь дюймов выше. Плюс элемент неожиданности: если Тина не видела, как Бет подбегает сзади и вытягивает руки, она наверняка могла при сильном толчке потерять равновесие, разбить хрупкое стекло и выпасть из окна.
Иэн потирает глаза, словно пытаясь стереть картинку, которую рисуют его слова:
– Я пошел наверх и уложил Роуз спать, а когда спустился вниз, Тина успела вымыть посуду. Это не входило в ее обязанности – она и так работала целый день, потому что у Роуз были каникулы. Мне стало приятно, будто она и обо мне позаботилась. Я налил еще вина. Музыка продолжала играть. Звучала песня Джона Мейера. – Руки Иэна замирают. Он поднимает голову, смотрит мне в глаза и кажется искренним. – Я не собирался этого делать. Тина – красивая молодая женщина, но я никогда не рассматривал ее с этой точки зрения. Я не отношусь к парням такого типа.
Киваю в знак согласия. Я пока не знаю, что представляет собой Иэн, поэтому необходимо, чтобы он продолжил свой рассказ.
– Мы с Бет уже больше года спим в разных спальнях. – Иэн делает глоток сельтерской воды. – Мало кто знает об этом. Люди не разглашают такие подробности, рассылая поздравительные открытки. Мы перестали быть парой. У Бет куча всяких комитетов и благотворительных мероприятий, у меня – моя компания. Роуз – единственное, что связывало нас, но мы конфликтовали даже относительно методов воспитания… Когда Тина меня поцеловала, я сначала отстранился, чтобы все это прекратить. Но она снова потянулась ко мне и улыбнулась. Сказала, что давно думала об этом моменте. Затем, ну, мы пошли в ее комнату… – Иэн ежится. – Какая глупость! Я погубил себя. Этого не должно было произойти.
– Вы виделись наедине после той ночи? – спрашиваю я, стараясь, чтобы в моем тоне не было осуждения.
Иэн прочищает горло. Его лицо вспыхивает. Он не хочет отвечать. Технически он имеет право этого не делать, хотя его адвокат, равно как и адвокат Бет, настояли на его встрече со мной, и отказ встретиться выставил бы Иэна в дурном свете. Но здесь сказывается преимущество моей профессии: Иэн понимает, что не стоит игнорировать мои вопросы, даже самые неприятные. Потеря репутации ничто в сравнении с тем, что еще он может потерять.
Иэн кивает:
– Еще один раз, несколько недель спустя… Я был в кабинете, она – в своей комнате. Она попросила меня взглянуть на протекающую раковину в ванной, и когда я там оказался… Но на этом все и закончилось. Хотя, кажется, Тина вообразила, будто между нами нечто большее, чем случайная связь.
– Большее? – переспрашиваю я.
– После второго свидания Тина сказала, что могла бы влюбиться в меня. Она знала, что мы с Бет уже не живем вместе как муж и жена. И спросила: могу ли я полюбить ее?
На данный момент меня мало что удивляет. Семьи, которые выглядят самыми крепкими, зачастую скрывают мрачные тайны.
