- Нет. Никогда, - слезы хлынули из ее глаз, застилая обзор. - Ты был добр и терпелив. Мне не на что жаловаться.
- Раньше я часто мечтал о том, какая у меня будет семья, - теперь он говорил больше с самим собой, чем с Умой. - Я буду жить с женщиной равного интеллекта и мужества, это казалось мне самым прекрасным, что можно ждать от жизни. Мы вместе откроем мир литературы, искусства, что может быть более вдохновляющим, принести большее удовольствие? Но эти мечты неисполнимы, только не в Индии, только не для нас, - он пробежал пальцами по лежащему перед ним письму, остановившись на тяжелой восковой печати.
- Так ты собираешься снова жить с родителями?
- Да.
- Ты выбрала подходящее время, - он еле заметно иронически улыбнулся. - В любом случае довольно скоро тебе пришлось бы паковать вещи.
- Почему? - внезапно встревожилась Ума. - О чем ты говоришь?
Администратор взял со стола письмо и похлопал по нему очками в золотой оправе.
- Это от Главного секретаря в Бомбее. Пришло сегодня. Выговор, вот что это. Беременность принцессы внезапно напомнила нашим учителям о гнусности, с которой они поступили с этой семьей. Все письма, которые писал я и мои предшественники, не возымели эффекта. Но запашок межрасового брака встревожил их как ничто другое, они толерантны ко многим вещам, но только не к этому. Они любят держать расы полностью разделенными. Перспектива иметь дело с незаконнорожденным полукровкой привела их в ярость. Я стану козлом отпущения и отправлюсь в забвение лет на двадцать. Мое пребывание здесь окончено, я должен вернуться в Бомбей.
Он скрестил ладони и улыбнулся через стол в своей ироничной манере.
- Как я и сказал, ты выбрала подходящее время для отъезда.
В лодочном домике Ратнагири стояла одна лодка, которую редко использовали - двухвесельная гоночная шлюпка, когда-то принадлежавшая мистеру Гиббу, легендарному гребцу.
Администратор обычно заходил в лодочный домик пару раз в неделю. Он немного занимался греблей в Кембридже и достиг бы большего, если бы не был так занят подготовкой к экзаменам для поступления на государственную службу. Ему нравилась концентрация, которой требовал этот вид спорта, чувство движения вперед с постоянной скоростью, быстро, но без суеты. А кроме того, его вера в важность физических упражнений была сродни религиозной.
Сегодня, войдя в лодочный домик, администратор бросил взгляд на гоночную лодку мистера Гибба. Приглядывающий за лодочным сараем престарелый смотритель часто рассказывал о мистере Гиббе, который получил синий цвет по гребле и был также опытным яхтсменом. Он был единственным человеком в истории клуба в Ратнагири, который знал, как вывести узкую и хрупкую лодку в открытое море и вернуться, чтобы об этом рассказать.
Уехав, мистер Гибб пожертвовал свою лодку лодочному домику. С тех пор она превратилась в своего рода памятник, напоминающую о мистере Гиббе реликвию. Лодка лежала в конце навеса и никогда не использовалась. Администратор обратился к смотрителю:
- Как насчет этой?
- Это лодка мистера Гибба, - последовал ответ. - Именно в этой лодке мистер Гибб выходил на веслах в море.
- Она в хорошем состоянии?
- Да, сахиб. Конечно, - смотритель гордился своей работой и поддерживал лодки в должном виде.
- Что ж, тогда я, наверное, сегодня возьму ее.
- Вы, сахиб? - выдохнул смотритель. - Но мистер Гибб был очень опытным...
Администратора возмутил такой тон.
- Думаю, я справлюсь, - холодно ответил он.
- Но, сахиб...
- Делайте как я говорю, будьте добры.
Лодку спустили на воду, и администратор взобрался в нее и взялся за весла. Однажды он прошел на веслах через бухту и обратно. Он ощущал какое-то странное воодушевление. Его манил разрыв между двумя берегами бухты.
Уже несколько недель он подумывал выйти в открытое море. Администратор наблюдал, как выскальзывают из бухты местные рыбаки, запоминая точное место, где они это делали, маршрут, ведущий их суденышки в открытое море.
Однажды, говорил он себе, однажды... Он начнет с короткого, экспериментального набега, чтобы проверить воды. Однажды. Но теперь больше не осталось времени. На следующей неделе он будет уже в Бомбее, в конторе без окон, разбираться с муниципальными налогами.
Администратор едва ли заметил, когда его лодка слегка отклонилась от курса, что ее нос повернулся на запад, в сторону выхода из бухты. Словно лодкой правил чей-то дух, призрак уехавшего чиновника, словно она сама себя направляла.
Администратор ощущал необычную бодрость и покой. Лучше всего оставить это всё людям вроде мистера Гибба, с ними всё будет в безопасности, за всем присмотрят.
Не было причин спешить обратно в Резиденцию. Никто его там не ждал. Море казалось теплым и манящим, а лодка, похоже, сама знала путь.
Высоко над бухтой, в Отрэм-хаусе, король шел на балкон с отцовским позолоченным биноклем в руке. Большую часть ночи он провел без сна и встал даже раньше обычного. Отъезд Долли нарушил покой в доме. Король был очень чувствителен к подобным вещам, они его расстраивали. В его возрасте уже не просто было переносить перемены. Он с трудом засыпал.
