На следующий день они добрались до Рангуна. пароход маневрировал у плавучего павильона пассажирского причала на Барр-стрит, когда Ума заметила стоящего в тени расписной крыши Раджкумара. Он широко улыбнулся ей и помахал рукой. Его волосы ярко серебрились на висках, он выглядел крупнее, чем когда-либо, с огромной грудной клеткой, как у быка. Ума раздвинула губы в принужденной улыбке.
Они направились в Кемендин в новой машине Раджкумара, сером Паккарде 1929 года. По пути Раджкумар показывал, какие в окрестностях произошли перемены. Ума не могла узнать город, он стал совершенно другим. Появились величественные отели, огромные банки, фешенебельные рестораны, универсальные магазины с аркадами и даже ночные клубы. Единственной достопримечательностью, устоявшей от всех этих перемен, осталась пагода Шведагон. Она была именно такой, как помнила Ума, грациозный позолоченный хти возвышался над городом, как благословение.
Дом в Кемендине тоже изменился: он по-прежнему выглядел бессистемной импровизацией, но теперь стал гораздо больше, наверху выросли новые этажи, а по бокам раскинулись пристройки. Куда бы Ума ни посмотрела, везде она видела привратников, садовников и прочих слуг.
- Как вырос ваш дом! - сказала Ума Долли. - Вы здесь и армию могли бы разместить, если бы захотели.
- Раджкумар хочет, чтобы дом был достаточно большим, и мальчики могли здесь жить, - ответила Долли. - У каждого свой этаж. Он видит себя патриархом огромной семьи, которая становится всё больше с каждым поколением.
- Не похоже, - заметила Ума, - что тебе придется легко, когда ты будешь убеждать его уехать.
- Нет. Это будет очень трудно...
Позже в тот же день Дину привел повидаться с ней школьного друга. Неуклюжего и энергичного мальчика с копной блестящих черных волос и очками с толстыми грязными стеклами звали Маунг Тиха Со. Он был столь же словоохотливым, как Дину молчуном, и засыпал Уму неожиданными вопросами об Америке и депрессии.
Тот день был необычно спокойным и безветренным, в доме стояла страшная жара.
- Пойдемте, поговорим снаружи, - предложила Ума, - может быть, там немного прохладней.
Они спустились по лестнице и вышли из дома, чтобы прогуляться по участку. У главных ворот стоял высокий электрический столб, и когда они подошли к нему, Ума заметила, что он начал накреняться. Она резко остановилась и провела рукой по глазам. И внезапно у нее подкосились ноги. Она почувствовала, что больше не может двигаться.
- Дину! - крикнула она. - Что происходит?
- Землетрясение! - Дину обнял Уму за плечи, и они сбились в кучу, держась друг за друга. Казалось, что прошло много времени, прежде чем дрожь земли прекратилась. Они осторожно отпустили друг друга и огляделись, оценивая обстановку. Вдруг Маунг Тиха Со закричал, устремив взгляд к горизонту:
- Нет!
Ума повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как опрокидывается большой золотой хти Шведагона.
Вскоре после этого Ума организовала поездку по Бирме вместе с членами "Индийской лиги за независимость". Из Рангуна они поехали на восток, в Моулмейн, а потом повернули на север, чтобы добраться до Таунджи, Таунгу, Мейтхилы и Мандалая. Куда бы она не поехала, Ума везде видела расширяющуюся трещину между индийцами и их бирманскими соседями. Студенты и националисты агитировали за то, чтобы разделить администрацию Бирмы и Британской Индии. Многие индийцы видели в этом причину для тревоги, полагая, что разделение угрожает их безопасности.
Уму разрывали противоречия: она сочувствовала страхам индийского меньшинства, но в то же время ее беспокоила их вера в то, что их безопасность зависит от того, в чем она видела корень всех проблем - от имперского правления и британской политики гарантий безопасности путем разделения народов. Вернувшись в Рангун, Ума немедленно извинилась перед Долли.
- Долли, надеюсь, ты простишь, что я так легкомысленно относилась к твоим страхам. Теперь я вижу, что есть много причин для беспокойства. Честно говоря, я совершенно сбита с толку...
За несколько дней до отъезда в Калькутту Ума отправилась на утреннюю прогулку с Долли в сером Паккарде. Сначала они поехали по Черчилль-роуд, взглянуть на дом, где несколько лет назад умерла королева Супаялат.
- Ты еще виделась с ней, Долли? - спросила Ума.
- Нет, - Долли покачала головой. - По ее мнению, я находилась в одной лодке со Второй принцессой, передо мной навсегда закрыли дверь.
На обратном пути они проехали мимо пагоды Суле и обнаружили улицы необычно притихшими для этого времени дня.
- Интересно, почему нет ни рикш, ни разносчиков... - Долли замолчала, чтобы оглядеться. - Как странно, я не вижу на улице ни одного индийца.
Вдалеке, на углу улицы, собралась длинная вереница людей. Когда Паккард проезжал мимо, они увидели, что люди стоят в очереди, чтобы нарисовать на груди нечто похожее на татуировку. Долли отреагировала молниеносно - она наклонилась и затрясла плечо У Ба Кьяу.
- Долли, в чем дело? Что случилось?
- Придется их объехать. Мы должны вернуться, вернуться домой.
- Из-за этих людей? Почему? Это как-то связано с татуировками?
