– Совсем наоборот. Это объясняет то, что иным образом объяснить нельзя, – сверхновые, которые изучала мисс Ева. Я уверен, это объясняет и те сверхновые, что не так сильно отличаются от обычных. Подумать только! Целые цивилизации сгорели за секунду. На Старой Земле переживали, что обычные атомные станции уничтожат человечество. Но атомное оружие – карнавальная шутиха по сравнению с
– Это жуткая вещь, – сказала Сафо.
Диана перевела взгляд с неё на Яго и обратно. Она сидела рядом с двумя настоящими убийцами, но оба были встревожены до глубины души перспективой человеческих смертей. Она же, ни разу за всю жизнь никого не убившая, ощущала в душе пустоту, размышляя об этом.
– Я себя чувствую, – произнесла она, с трудом подбирая слова, – старой.
Яго мрачно кивнул.
– Может быть, это неизбежно, – осторожно проговорила Диана. – Этот Мак-Оли совершил открытие. И те, те – как бы их назвать, – те неизвестные инопланетные учёные сделали то же самое. Даже если мы не найдём тот инфочип, что остался от исследований Мак-Оли, ту штуку, которую все ищут, – что ж, даже в этом случае рано или поздно кто-нибудь из многотриллионной популяции смышленых обезьян сумеет воспроизвести то, что сделал Мак-Оли[42]. Может, мы просто… обречены.
– Парадокс Ферми[43],– сказал Яго.
– Что-что? – спросила Сафо.
– Вообрази, – начала объяснять Диана, – что жизнь во Вселенной – обычное дело и что, когда она достигает некоего уровня развития, кто-то неизбежно изобретает БСС. Но тем самым жизнь неизбежно уничтожает сама себя. Это бы объяснило, почему мы так и не встретили инопланетян.
Сафо медленно покачала головой.
– Храни нас богиня, – сказала она опять.
– Неутешительная мысль, – согласился Яго, – но это не значит, что мы должны просто сдаться. Напротив, я чувствую, что наши усилия не пропадут втуне – они уберегают человечество от этой угрозы.
– Даже если люди по всей Системе считают тебя чудовищем? – спросила Диана.
– Невелика цена, – ответил он, – учитывая, что на кону. Кроме того, есть люди, которые знают, какой я на самом деле.
После того как Сафо убрала со стола и унесла миски на кухню, чтобы вымыть, Яго сказал:
– Мы больше не можем здесь оставаться. Нам надо наверх.
– За нами придут?
– Нелегко следить за тем, что происходит в большом мире, оставаясь при этом невидимым для сподвижников Улановых. Но у меня есть ощущение, что круг сужается. Они ведь прилагают громадные усилия, чтобы отыскать нас. Потому что верят – у нас есть чертежи. Они верят, что ты это знаешь или знаешь, где нахожусь я – то есть Стеклянный Джек, – и уж я-то всё знаю.
– А ты знаешь?
– Разумеется, нет. Но это неважно; важно то, что Улановы в это верят. Они сделают всё – без преувеличения, всё, – чтобы схватить нас.
– Перво-наперво им нужно, чтобы никто другой не заполучил искомое, – машинально проговорила Диана. – А ещё они уверены, что перемещение быстрее скорости света открывает потрясающие новые возможности для обогащения и усиления власти. Думаешь, они понимают деструктивный потенциал этого открытия?
– Ты всё поняла почти сразу, как только узнала о технологии, – напомнил Яго. – Думаешь, они не придут к такому же умозаключению? Мы говорим о колоссальном увеличении «це», а ведь
– Я слишком наивна, – сказала Диана. – Конечно, осознав его разрушительную силу, они лишь захотят его ещё сильнее. Ну да, несомненно. Технологии уничтожения интересуют власть имущих даже больше, чем возможность обогащения. Хорошо быть богатым, но ещё лучше остаться у власти – и, чем больше у тебя оружия, внушающего трепет, тем больше шансов добиться желаемого.
Яго кивнул.
– Поверхность Земли обширна, – прибавил он, – и у меня здесь много друзей. Но лучше всего прятаться в Зелёном поясе.
– То есть в Сампе?
– Среди триллионов, да. Завтра.
– Сафо с нами?
– Она может пойти с нами или сама найти путь в верхоземье. Но самое главное – уйти.
– Завтра, – сказала Диана, думая о шампанских сверхновых Евы: каждая звезда – свеча на громадной могиле целой цивилизации… может, нескольких цивилизаций на нескольких планетах, уничтоженных сразу, одним ударом. У неё перехватило дыхание. – Завтра, – повторила она.
Вверх! Конец
Началу равен.
Победить
Никто не вправе.
– Нам надо вернуться в то время, когда жизнь человечества определяла
