Все последние дни я провела в библиотеке, но о чём я думала, изучая материал, не знаю. Вернее, не хочу признаваться себе. С утра до ночи и с ночи до утра я снова и снова проживала в своей голове ту встречу в библиотеке с Фрайсом. И каждый раз на моём лице появлялась глупая улыбка, когда я вспоминала, как он протянул мне воду, как ухватил за руку, как не дал уйти. Зачем он всё это делал, и почему я на это повелась? Пройдёт выпускной бал, жизнь разбросает нас по разным этажам города, и, возможно, я никогда больше его не увижу, разве что на экране транслятора, но это не в счёт. Зачем я вообще пустила его в свои мысли? Только навязала себе несуществующие чувства. Вместо того, чтобы думать об экзамене, я представляла новые встречи с Фрайсом: сначала случайные, потом намеренные. Получай теперь швабру в руки, Ариана Делор, и иди мыть полы. Какая же я дура! Неужели, я и вправду надеялась на его внимание? Он – блэкер. Да ещё какой – умный, красивый, сын главы. А я – грэйерша, у которой слишком бурная фантазия и слишком никчёмная жизнь. Всё! Хватит этих глупостей. Ничего больше не хочу слышать про Фрайса, и думать о нём не хочу, и видеть тоже. Переживу как-нибудь выпускной бал, а там – прощай навсегда!
Мы с Майной вышли из поезда на станцию и не спеша направились в образовательный блок. Совсем скоро решится моя судьба. Вернее, всё уже решено, а я просто узнаю результат – пойду ли работать в офис или так и останусь сновать по нижним этажам Пирамиды. Ох, Звёзды, будьте же хоть раз благоразумны!
– Хочешь сплетню? – спросила Майна, глядя, как я опять приникла.
– Зачем спрашивать, если ты всё равно расскажешь? – вопросом на вопрос ответила я.
– Вот именно. Так значит, ты слушаешь?
– Да говори уже! – воскликнула я. Обычно мне не нравится участвовать в подобных разговорах, но сегодня я пыталась любыми способами отвлечь себя от мысли о результатах экзамена, поэтому и правда хотела послушать подругу.
– Так вот. – Она понизила голос, чтобы нас никто не мог услышать, и сказала: – Представляешь, Фрайс заигрывал с какой-то грэйершей в библиотеке.
О нет, только не это. Надо ж было такое выдумать – заигрывал. Он не из тех парней, который стал бы заигрывать, тем более с грэйершей.
– И ты всерьёз этому веришь? – спросила я, сомнительно приподняв левую бровь.
– С пустого места такое бы не взялось, – с важным видом проговорила Майна. – Что-то там по-любому было.
– Наверное, он просто уступил ей место у автомата, – как бы невзначай предположила я. – А тут из этого сразу историю выдумали.
– Не-ет, – ехидно протянула подруга, – я слышала, что они даже держались за руки.
– Неправда! – резко воскликнула я, чем заслужила недоумевающий взгляд подруги. – То есть… Эм, я хотела сказать, что это может быть неправдой, – попыталась я выкрутиться, но, по-моему, не очень хорошо получилось.
– Рина, меня немного волнует твоё психическое состояние. –Майна дружески похлопала меня по плечу. – Этот экзамен совсем свёл тебя с ума.
Не экзамен свёл меня с ума, подруга, далеко не экзамен…
– Девочки! – послышался позади оклик Даррена. Он влез между нами и дружески ухватил обеих за плечи, после чего оживлённо спросил: – Ну что, готовы?
– Всегда! – воскликнула Майна.
Я только нервно улыбнулась в ответ.
Мы вошли в огромное помещение главного конкорса, которое было переполнено учениками, ждущими результатов. Экраны трансляторов были пока пусты, и я с облегчением вздохнула, взглянув на своих друзей. Почему же они так спокойны? Неужели их совсем не волнуют результаты? Ладно Майна – она всегда витает в облаках. А Даррен? Он тоже рассчитывает получить много баллов, ведь его оценки всегда были практически наравне с моими. Скорее всего, он просто уверен в своей работе. Повезло же ему. Я вот вообще ни в чём не уверена. Мне кажется, что я столько ошибок понаделала.
При мыли об этом я тут же почувствовала, как учащается моё сердцебиение. Побыстрее бы это кончилось.
Ученики всё прибывали и прибывали, а атмосфера в конкорсе накалялась сильнее с каждой секундой ожидания. Вокруг были сотни и сотни выпускников этого года: все теснились, толкались, переживали, отчего мне становилось ещё хуже. Подойти близко к экранам было вовсе невозможно – там не осталось ни единого свободного места, даже самого маленького.
Экраны засветились, и моё сердце замерло. На трансляторах с огромной скоростью стали высвечиваться имена. Первым делом, мой взгляд упал на фамилии со значком бронзового статуса:
Я со страхом опускалась глазами всё ниже и ниже, и взгляд неожиданно натолкнулся на знакомое имя:
«Молодец, Даррен», – пронеслось в моей голове, а глаза тем временем смотрели дальше:
