– Не выдавайте! – крикнул он Биллендону и припустил прочь.
Фары погасли. Двое верзил, одетых в черное, заняли пост у распахнутой дверцы, из которой вышла красивая, чуть полноватая дама.
– Ужасная дорога! – сказала она и, обернувшись, позвала:
– Марианна!
– Куда же он?.. Только что его видела! – донеслось из машины. – Ага!..
Внутри звякнуло, затрещало, из машины выскочила растрепанная девчонка в белом платьишке, метнулась стрижом вдоль подъезда.
– Что это с ней? – в недоумении проговорила дама. – Деликатный возраст! – запросто, как к старому знакомому, обратилась она к Биллендону, который с интересом наблюдал происходящее. – Но обычно она ведет себя спокойнее, хоть вы и не поверите!
– Поверю, – пообещал Биллендон, тихонько двинув локтями двух типов в черном, которые зашли с боков. Типы взвыли.
– Осторожнее! – сказала дама. – Влетели в копеечку: муж выписал их из Чикаго. Убрать пистолеты, мальчики! Марианна!
Девчонка промчалась вверх по ступенькам крыльца и ворвалась в вестибюль с таким грохотом, что портье наконец проснулся. Было видно, как она в ярости подпрыгивает перед стойкой, задавая вопрос за вопросом.
– По-моему, у нее роман, – сказала дама. – Не хватало хлопот!.. Спокойной ночи, абориген!
– И вам, – отвечал Биллендон.
Типы в черном на прощанье ощерились, не понять, злобно или добродушно. В вестибюле они ухватили под локти беднягу-портье, завладели ключами, повлекли его к лифту.. Из уличной темноты выкатился г-н сыщик на стареньком складном велосипеде, кинул на ходу извинение, спрыгнул с седла, проскочил в вестибюль, выхватил книжечку с карандашиком и устремился к пустому закутку портье.
– Что-то будет!.. – сказал Биллендон. Рей выглянул из-за угла…
"Что-то будет!" – подумал и странник. Что-то будет.., но что? – он силился это припомнить.
Не ко всем своим видениям странник был внимателен, иные не казались значительны, иные не отличались правдоподобием… Теперь он понимал, что ошибался!
Странник прибавил шагу.
Из раскрытой двери падал свет матовых шаров, вытекал смешанный с табачным дымом запах лекарств. Тут Биллендона и Рея подстерег г-н Эстеффан.
– Зайдите на минутку! – попросил он, вцепляясь в рукав. – Не желаете ли? – Он щедро повел рукой вдоль столика, уставленного душистыми медицинскими средствами, оказывающими неоценимые услуги здоровью и поднимающими жизненный тонус. Каждому входящему обыкновенно вручалась рюмочка. – И молодому человеку тоже найдется… Вот! – он выудил из шеренги рюмку, из которой дальнобойно разило каплями датского короля.
– Спасибо, не трудитесь, – отвечал Биллендон, жестом отвергая угощение.
– Где же Мой Высокочтимый Друг? – шепотом спросил г-н Эстеффан.
– Симпозиум откладывается, – ответил Рей.
– Ах, так? – произнес аптекарь с кислинкой – Ну так извините, меня зовут! – Не сбежал ли хозяин? – и впрямь послышался чей-то сопровождаемый хохотом голос из дальнего конца зала, где, скопившись у стойки медицинского бара, городская элита пробовала попеременно возбуждающее и успокаивающее, закусывая витаминным драже.
Биллендон и Рей пошли своей дорогой, а г-н Эстеффан, проверещав: "Минуту внимания, господа!", рысцой побежал к стойке – навстречу судьбе и тому чрезвычайно странному происшествию, которое должно было сегодня здесь случиться.
Прихватив каждый колбу с полюбившимся снадобьем, гости шумно занимали места. Репортер и оператор, успевшие подружиться с половиной города, были среди них.
Кафедрой г-ну Эстеффану служила все та же стойка.
– В адрес нашего собрания, – сказал он, – пришла записка г-на мэра! – Он развернул листок. – "Дорогой друг, к сожалению, дела помешают мне явиться на Ваш званый вечер. Поклон всем собравшимся! Воздушный поцелуй прелестным дамам!" Послышались хлопки.
– Сегодня среди нас, – продолжал г-н Эстеффан, – должен был появиться.., э-э… Но, вероятно, по слабости здоровья или по чрезвычайной занятости… Очень жаль, господа!
Возник разочарованный шепоток. Г-н Эстеффан успел всех допечь недомолвками, значительными намеками, туманными упоминаниями. Кажется, сограждане надеялись, что аптекарь хоть в последний миг, да вытащит таинственною гостя из-под своей универсальной стойки. Репортер испустил досадливый вздох.
– Будем сегодня музицировать! – объявил г-н Эстеффан.
Г-н Доремю со скрипочкой и ресторанный певец, выписанный для этого случая из Ноодорта, довольно дружно исполнили романс на слова г-на Эстеффана, посвященный старшей дочери г-на булочника, как все немедленно поняли. А если бы кто не понял, смог бы догадаться, видя, как во время пения г-н Эстеффан сверлил прельстительницу романтическим взором и нервно пощипывал эспаньолку.
Оператор от нечего делать заснял это на пленку, так что потомки могут любоваться и эспаньолкою, и взором.
Общество заметило, что нежные звуки восхитили г-жу булочницу и замужних дочерей; старшая потупила глазки. Зятья, здоровенные парни и заядлые кальвинисты, насмешливо переглянулись. Что до г-на булочника, он оставался непроницаем. Крепкий орешек был этот г-н булочник!
Раздались добросовестные аплодисменты.
Г-н Эстеффан откашлялся.
