Но сотоварищ показал истинное присутствие духа; не дрогнул, только усмехнулся прочтенной надписи.
– Вот так штука! – проговорил он и, набивая трубку, призадумался…
– Идем! – сказал странник, потому что они поменялись ролями: поводырем-то был, оказывается, он сам!
Но путник ничего ровно не знал о городке, не предполагал в, нем очутиться, хотя начал теперь кое-что вспоминать – ему было что вспомнить, пускай делает это, пока они вышагивают заросшей тропинкой, пересекая старинный погост с его благодатной прохладой… А вот и полуразвалившаяся кирпичная арка, и за ней внезапно, как мираж, возник впереди долгожданный город.
Город возник впереди, и странник смотрел на него линкуя: путь наконец-то весь пройден!
Впервые он мог охватить взглядом с высоты холма переплетенье давно знакомых коротких улочек, они виделись отчетливо, как на гравюре, возглавленные колючей башенкой ратуши и колокольней собора. Башня была опоясана завитушкой дыма из печной трубы – знак исполнения никем не данных обещаний!
Мир и уют!.. Всем городам надлежало б остаться такими: каждый дом – улей одной семьи. Город-деревня… Но не пришлось ли бы застроить тогда всю поверхность земли городами?
Из всех мыслей, пронесшихся, в голове, сохранилась для дневника только эта, что, конечно же, крайне существенно. Жаль, не узнать, каковы были другие. Странник, отмечает только их необычность, рискованную причудливость, запись бегла и невнятна… Но, может быть, мы это знаем? Может быть, мы это знаем слишком даже хорошо? Подумаем, нет ли у нас способа исследовать и то, что осталось совершенно неизвестным!..
Он едва не сделал новой ошибки, позабыв о попутчике. Тот его радости отнюдь не разделял: озадаченно смотрел на город, словно бы обнаружив засаду и размышляя, не уйти ли от бесполезной схватки. Последнего ни в коем случае нельзя было допускать. Хотя роли и переменились, это поводырю следовало вступить в город первым, а страннику держаться позади хотя бы в полушаге – или уж добираться вполне самостоятельно с самого начала!
– Нечего бояться, все будет хорошо, – сказал странник.
Попутчик угрюмо усмехнулся, поглядел на свой железный сундучок, перехватил его в здоровую руку. Что-то было в этом сундучке такое, чему странник названия припомнить не мог, зная, однако, что не зря сотоварищ несет свой груз бережно, как собака украденное куриное яйцо, – видал он в детстве раз такую сцену…
– Не думай, – настаивал странник, – все будет здесь, как ты захочешь!
Улицы были пусты. Ни один нос не расплющился в окошке, ни одна голова не высунулась из калитки, по обычаю таких забытых богом мест. Впрочем, и окна тут, и кровли, и стены, и низкие плитняковые ограды, и калитки – все заросло пылью.
Но мостовая была чисто выметена, – и веселое предчувствие перемен совсем окрепло, когда из-под ног пешеходов разлетелись с оглушительным кудахтаньем куры, что, разнежась, дремали в пыли.
Они остановились перед строением, мало похожим на соседние.
Двор был чуть не весь занят громадным каменным сараем, фасад которого въездными коваными воротами выступал на улицу. За калиткой в глубине двора лепился к боковой стене этого сооружения узкий, о трех этажах дом, Окруженный кустами. Острая кровля его прогибалась под Тяжестью черепицы, оборвались, проржавев, водосточные трубы, плесень проела насквозь деревянные щиты на окнах нижнего этажа, выше чернели пустые рамы. – Узнаешь? – сказал странник. – Да, это здесь!.. Облокотясь о калитку, поводырь молча разглядывал дом. Кажется, он был взволнован…
Дальнейшее привиделось страннику не единожды – и целиком, и отдельными эпизодами, словно желая, чтобы все было вызубрено без запинки. Зеленая тетрадь сохранила подробности, но мы без них покуда обойдемся, так как вынуждены будем еще к этим событиям вернуться.
Передадим их вкратце.
Поводыря окликнул местный полицейский – да, имелся здесь уже и свой полицейский в чине сержанта! – проверил документы и пригласил в ратушу, к нотариусу, который, оказывается, только его и ждал, чтобы начать важнейшее заседание!
В кабинете старика-нотариуса произошла замечательная сцена – в своем месте мы ее опишем; затем они прошли на тенистую террасу во дворике ратуши, где сидели, уже другие участники, заседания – прямые потомки главам семейных кланов и ремесленных цехов, некогда здесь процветавших, и нотариус объявил, зачем они собраны; некий могущественный его клиент пожелал, чтоб город возродился, им предложено снова поселиться тут на выгоднейших условиях!
Сам этот клиент почему-то не смог прибыть, его кресло – одно из семи, стоявших вокруг стола. – пустовало, но против него был поставлен столовый прибор, резной деревянный ларец и запечатанный воском, покрытый плесенью, слегка отпотевший кувшинчик.
Страннику это показалось забавным. Обойдя стол, он, уселся в пустующее кресло, тоже обернул кувшинчик салфеткой, вынул длинную пробку…
Бокалы со звоном сошлись над столом…
