– Боюсь, я не узнаю вас, пилот, и, надо сказать, всех остальных тоже, – замечает капитан, слегка наклонившись и устремив на Кэла твердый взгляд. – Не могли бы вы представиться?
Я стискиваю кулак, чтобы пальцы не дрожали. А Кэл едва поворачивает голову, с неохотой признавая присутствие капитана.
– Обращайтесь ко мне просто «пилот», капитан Айрел.
Айрел, как и следовало ожидать, напрягается.
– Коррос находится под моим командованием и моей защитой, пилот. Если вы думаете, что я впущу вас внутрь без…
– Без чего, капитан?
Все слова из уст Бабули режут, как ножом, проникая в глубины души. Капитан замирает и бледнеет, проглотив неблагоразумный ответ.
– Когда я в последний раз справлялся, Коррос принадлежал Норте. А кому принадлежит Норта?
– Я всего лишь выполняю свой долг, ваше величество, – поспешно говорит капитан, но битва уже проиграна.
Он вновь подносит руку к сердцу, салютуя королю.
– Королева доверила мне охрану тюрьмы, и я всего лишь повинуюсь ее приказам, как и вашим.
Бабуля кивает.
– В таком случае я приказываю вам отпереть дверь.
Поклонившись, он уступает. Один из бойцов, немолодая женщина с жесткой серебряной косой и квадратной челюстью, выходит вперед и кладет руку на железную дверь. Я бы без черно-серебристой нашивки у нее на плече догадалась, что она из Дома Самоса. Железо движется под рукой магнетрона, превращаясь в зазубренные фрагменты, которые резко раздвигаются. Нас охватывает порыв холодного воздуха, слабо пахнущего сыростью и какой-то кислятиной. «Кровь». Но коридор за дверью выложен чистой, ослепительно белой плиткой, на которой нет ни пятнышка. Бабуля заходит первой, а мы за ней.
Кэмерон дрожит, и я слегка подталкиваю ее. Я бы взяла девушку за руку, если бы могла. Даже не представляю, что она чувствует. Я предпочту смерть возвращению в Археон. А она ради меня вернулась в собственную тюрьму.
В вестибюле, как ни странно, пусто. Ни портретов Мэйвена, ни знамен. В Корросе некого впечатлять, и это место не нуждается в украшениях. Здесь только гудящие видеокамеры. Солдаты капитана Айрела быстро занимают привычные места, встав у каждой из четырех дверей. Та, что позади нас, черная, захлопывается с оглушительным скрежетом. Двери справа и слева выкрашены серебряной краской и блестят в резком свете ламп. Дверь впереди, та, через которую мы должны пройти, – тошнотворно красного цвета.
Но Айрел останавливается и указывает на одну из серебряных дверей.
– Я так понимаю, вы хотели бы повидать ее величество королеву?
Хорошо, что на нас шлемы, иначе капитан прочел бы ужас на всех лицах. «Элара здесь». В животе у меня что-то обрывается при мысли о встрече с ней, и я ощущаю дурноту. Даже Бабуля бледнеет и запинается, несмотря на всю свою выдержку. Я слышу за спиной, в нескольких сантиметрах от себя, дыхание Килорна. Он молчит, но я прекрасно понимаю, о чем он думает. «Бежать. Бежать. Бежать». Но бежать нельзя.
– Ее величество здесь? – подает голос Кэл.
На мгновение мне кажется, что он забылся.
– Все еще здесь? – поспешно оговаривается он.
Но в глазах капитана тем не менее вспыхивает подозрение. Оно сродни взрыву.
Бабуля, к счастью, громко смеется, и ее наигранный смешок звучит холодно и равнодушно.
– Матушка всегда делает то, что считает нужным, вы же знаете, – с упреком говорит она Кэлу. – Но я здесь по другому поводу, капитан. Не нужно ее беспокоить.
Капитан учтиво улыбается. Улыбка искажает его лицо, как злобная гримаса, изящные черты становятся уродливыми.
– Очень хорошо, сэр.
Килорн касается моей руки. Настойчиво. Он видит то же, что и я. «Капитан больше нам не верит». Повернувшись, я беру Кэмерон за локоть и сжимаю. Это сигнал. Под моими пальцами ее мышцы напрягаются. Она бросает все силы на то, чтобы заглушить Игри, помешать ему увидеть то, что вот-вот случится. На лице солдата возникает замешательство, но он стряхивает его и пытается сосредоточиться на нас. Он не понимает, что с ним происходит.
– И зачем же вы прилетели? – спрашивает Айрел, продолжая язвительно, демонически улыбаться.
Он плавно делает шаг к нам. Этот шаг будет последним.
– Снимите шлемы, пожалуйста.
– Нет, – отвечаю я.
А потом, легко вздохнув, овладеваю камерами, направленными на нас. Когда Айрел открывает рот, чтобы крикнуть, я выдыхаю, и камеры взрываются фонтаном искр, как фейерверки. Лампы начинают мигать, то погружая коридор в непроглядную тьму, то озаряя ослепительно ярким светом. Мы к этому готовы. А охрана нет.
