— Ломаный Зуб… — записал полисмен, — Что можете о себе сообщить?
— Задняя часть парализована. Это все, — пес встретился глазами с Джеем. Джей кивнул.
— Ничего страшного, — успокоил его прлисмен, — Очевидно на вас напали и возможно похитили. Но ваш друг наверняка хватится в ближайшее время.
— А вдруг напали на обоих, а убежать смог только один? — спросил Ежи.
— Не встревайте не в свое дело, — резко сказал полисмен, — И вообще, если не хотите назваться, так сидите тихо. Я в этих обстоятельствах имею полное законное право задержать вас для установления личности на 48 часов.
— Да нет, он тут не при чем, — застенчиво пробормотал пес, — Он хотел помочь. Неоказание помощи разумному существу и все такое…
— Является тяжким преступлением, все верно, — кивнул полисмен, — Таков Закон. Конечно, мы должны быть благодарны этому человеку. Так, давайте повспоминаем побольше. Чем вы занимались у своего друга, помните?
— Кажется, был охранником, — пробормотал ротвейлер. Двери открылись, в участок влетел человек с чемоданчиком в зеленой униформе:
— Добрый вечер, Эспрада. Та-ак, что тут у нас… — Он осмотрел пса и кивнул, — Каталку, забираем в стационар. Скорее всего последствия тазерного разряда. Там и помоем. Как мы себя чувствуем, дорогой?
— Вроде ничего, — буркнул пес. Ежи видел, что ротвейлер совершенно ошалел от происходящего.
— Зуб, я же обещал, что тебе помогут. Я потом с тобой свяжусь. Мы обязательно должны поговорить, когда ты поправишься, — сказал он псу, помогая передожить его на каталку. Собаку увезли из участка, хлопнула дверь за доктором, Ежи обернулся и встретился с холодным взглядом копа.
— Ну, Борода, и что теперь? — спросил полисмен.
— Значит, ни одно доброе дело не останется безнаказанным? — тихо спросил Ежи. Полисмен долго молчал, хмуро рассматривая Ежи. Потом со стуком положил коммуникатор на стол, — Я обязан просматривать картотеку. Только честно: где ты его взял?
— Говорю же, случайно наткнулся. Ну и понес сюда, — пожал плечами Ежи, — Себе на голову. А куда еще его девать? Мимо пройти я не мог.
— И ничего, конечно, не видел и не слышал, — едко сказал коп.
— Совершенно верно. Может, его кто подкинул поближе к вашей управе.
— Знаешь, чей это викх? Видел его раньше?
— Нет на оба вопроса.
— Хорошо, — вдруг кивнул тот головой, переходя на неофициальный тон, — Иди. Ровно через полчаса я просмотрю файлы и узнаю твое лицо. Больше я ничего сделать для тебя не могу.
— Спасибо, — серьезно кивнул Ежи и вышел из портового полицейского участка. Шагнув через гипершунт на Церковную плошадь, он вызвал полупрозрачный столб терминала и исчез…
…- Что он делал на Земле? — спросило изображение Натальи у бледного Владлена Пихты, — Я не отрицаю человеческие чувства, всякую там ностальгию и прочие глупости, но получается так, что Борода просто гуляет по вселенной, плюя с сотого этажа на все законы! Хорошо, что пока только по этой вселенной. И все же! Он что, нарушил уйму законов только для того, чтобы приволочь брошенную собаку на Парацельс, да еще в полицейский участок? Вы говорили с псом?
— Да, конечно, — кивнул Владлен, — Он видел Бороду первый раз в жизни. Кто он, не имеет ни малейшего понятия. Борода представился псу как Ежи. Обещал его потом отыскать и поговорить. О чем — пес не имеет ни малейшего представления.
— Парень, — заметно подурневшее лицо Натальи приблизилось к экрану, — Мне было бы наплевать на твою дальнейшую судьбу, но ведь это я рекомендовала тебя в командиры подразделения. Не заставляй меня думать, что я ошиблась. Где «Дорко»? Где Борода? У тебя осталось восемь дней.
— Мы идем по пятам, — сказал Пихта, — Беда в том, что как вы однажды подметили, никто не моджет предсказать, что еще он выкинет. Но мы уже сократили отставание до двадцати минут. Я почти уверен, что мы возьмем его в ближайшее время. На Парацельсе ребята опоздали всего на двадцать три минуты, и если бы он переместился не с Храмовой площади, мы взяли бы его на выходе с вероятностью восемьдесят процентов.
— Я знаю, что такое определять выход с Храмовой площади, — проворчала Наталья, — Ох смотри мне… Когда взяли Барбару, вам дали еще месяц? Дали? И — что я вижу в плане результатов? Опять кучу дерьма?
Владлен с облегчением видел, что Наталья успокаивается. Он рискнул добавить:
— Люди работают с крайним напряжением. Аналитики практически живут на работе. Опергруппы даже спят в полном снаряжении. Поверьте, мы делаем все возможное. Честно говоря, мы еще никогда так не работали.
— Значит, нужно делать невозможное, — тяжело уронила Наталья.
Связь прервалась. Владлен стоял перед металлической пластиной холотерминала и чувствовал, как по спине бежит струйка пота. Он повернулся к своим штабным:
— Все слышали?
Люди угрюмо закивали, пряча глаза. Лица аналитиков высохли, глаза были обведены синими кругами.
— Я начинаю понимать нашу Железную леди, — заметил Пихта, — Если на нее давят так же, то желание порвать негодяя на тряпки понятно и простительно. Нет, я бы даже сказал, что она очень сдержанна. Ох дали б мне этого Бороду сейчас!
Глаза Владлена мечтательно затуманились. Он встряхнулся:
